Библиотека одного автора

11 >

     А если будущего, то пускай, пожалуйста, Мейерхольд умрет и воскреснет в
XXI веке. От  этого выиграют все, и прежде всего он сам. Его поймут. Публика
будет довольна его колесами, он сам получит удовлетворение гения, а я буду в
могиле, мне не будут сниться деревянные вертушки.
     Вообще к черту эту механику. Я устал.

VII. ЯРОН

     Спас  меня  от  биомеханической  тоски  артист оперетки  Ярон,  и ему с
горячей благодарностью посвящаю эти строки. После первого же его падения  на
колени к графу Люксембургу, стукнувшему  его по  плечу,  я понял, что значит
это  проклятое слово "биомеханика",  и  когда  оперетка  карусельным галопом
пошла вокруг Ярона,  как  вокруг  стержня,  я  понял,  что значит  настоящая
буффонада.
     Грим! Жесты!  В  зале  гул и гром! И  нельзя  не  хохотать.  Немыслимо.
Бескорыстная реклама Ярону, верьте совести: исключительный талант.

VIII. ВО ЧТО ОБХОДИТСЯ КУРЕНИЕ

     Из хаоса каким-то образом  рождается порядок. Некоторые об  этом узнают
из газет со значительным опозданием, а некоторые по  горькому опыту на месте
и в процессе создания этого порядка.
     Так, например,  нэпман,  о  котором  я  расскажу,  познакомился с новым
порядком в  коридоре  плацкартного вагона  на станции  Николаевской железной
дороги.
     Он был в общем благодушный  человек, и единственно  что выводило его из
себя - это большевики. О большевиках он не мог говорить спокойно.  О золотой
валюте - спокойно. О  сале - спокойно. О театре - спокойно. О  большевиках -
слюна. Я думаю, что если бы маленькую порцию этой слюны вспрыснуть кролику -
кролик  издох бы  во  мгновение ока. 2-х граммов  было бы  достаточно, чтобы
отравить эскадрон Буденного с лошадьми вместе.
     Слюны же у нэпмана было много, потому что он курил.
     И когда  он залез в  вагон  со  своим  твердым чемоданом  и  огляделся,
презрительная усмешка исказила его выразительное лицо.

Следующая

11 >