Библиотека одного автора

13 >

помещалась  небольшая,  изящная  винтовка, отошел  в  сторону и "добродушная
пролетарская  улыбка  заиграла на  его  лице"  (так  пишут  молодые  барышни
революционные романы).
     Случай с черной бородкой так  подействовал  на мою впечатлительную душу
(у меня есть подозрение, что и не только на  мою), что теперь, куда  бы я ни
пришел, прежде чем  взяться  за портсигар, я тревожно осматриваю стены - нет
ли   на   них  какой-нибудь   печатной  каверзы.  И  ежели   плакат  "Строго
воспрещается", подманивающий русского человека на курение и плевки, то я  ни
курить, ни плевать не стану ни за что.

IX. ЗОЛОТОЙ ВЕК

     Фридрихштрасской уверенности, что Россия прикончилась, я не разделяю, и
даже больше того: по мере того как я наблюдаю московский калейдоскоп, во мне
рождается предчувствие, что "все образуется" и мы  еще можем пожить довольно
славно.
     Однако я далек  от мысли, что Золотой век уже наступил.  Мне  почему-то
кажется,  что наступит он не ранее, чем порядок, симптомы которого так  ясно
начали проступать в столь незначительных, казалось бы, явлениях, как все эти
некурительные и неплевательные события, пустит окончательные корни.
     ГУМ  с  тысячами  огней  и  гладко  выбритыми  приказчиками,  блестящие
швейцары в  государственных магазинах  на  Петровке  и  Кузнецком,  "Верхнее
платье снимать  обязательно"  и  т.  под.  -  это  великолепные  ступени  на
лестнице, ведущей в рай, но еще не самый рай.
     Для меня означенный  рай наступит в то  самое  мгновение, как в  Москве
исчезнут  семечки. Весьма возможно, что я  выродок, не  понимающий  великого
значения этого чисто национального продукта, столь же свойственного нам, как
табачная жвачка славным  американским  героям  сногсшибательных  фильмов, но
весьма  возможно,  что просто-напросто семечки - мерзость, которая  угрожает
утопить нас в своей слюнявой шелухе.
     Боюсь,   что  мысль  моя  покажется  дикой   и   непонятной  утонченным

Следующая

13 >