Михаил Булгаков. Мертвые души -
17 >
поражало.
Теперь равнодушно подъезжаю ко всякой незнакомой деревне и равнодушно
гляжу на ее пошлую наружность, моему охлажденному взору неприютно, мне не
смешно, и то, что пробудило бы в прежние годы живое движение в лице, смех и
немолчные речи, то скользит теперь мимо, и безучастное молчание хранят мои
недвижные уста. О, моя юность! О, моя свежесть!
Слышен стук в оконное стекло. Плюшкин показывается на террасе, смотрит
подозрительно.
Чичиков (идет к террасе). Послушайте, матушка, что барин?
Плюшкин. Нет дома. А что вам нужно?
Чичиков. Есть дело.
Плюшкин. Идите в комнаты. (Открывает дверь на террасу.)
Молчание.
Чичиков. Что ж барин? У себя, что ли?
Плюшкин. Здесь хозяин.
Чичиков (оглядываясь). Где же?
Плюшкин. Что, батюшка, слепы-то, что ли? Эхва! А вить хозяин-то я.
Молчат.
Первый. ...если бы Чичиков встретил его у церковных дверей, то,
вероятно, дал бы ему медный грош. Но перед ним стоял не нищий, перед ним
стоял помещик.
Чичиков. Наслышав об экономии и редком управлении имениями, почел за
долг познакомиться и принести личное свое почтение...
Плюшкин. А побрал черт бы тебя с твоим почтением. Прошу покорнейше
садиться. (Пауза.) Я давненько не вижу гостей, да признаться сказать, в них
мало вижу проку. Завели пренеприличный обычай ездить друг к другу, а в
хозяйстве-то упущения, да и лошадей их корми сеном. Я давно уже отобедал, а
кухня у меня низкая, прескверная, и труба-то совсем развалилась, начнешь то-
пить - пожару еще наделаешь.
Первый. ...Вон оно как!
Чичиков. Вон оно как.
Плюшкин. И такой скверный анекдот: сена хоть бы клок в целом хозяйстве.
Да и как прибережешь его? Землишка маленькая, мужик ленив... того и гляди,
пойдешь на старости лет по миру...