Михаил Булгаков. Мертвые души -
18 >
Чичиков. Мне, однако ж, сказывали, что у вас более тысячи душ.
Плюшкин. А кто это сказывал? А вы бы, батюшка, наплевали в глаза тому,
который это сказывал! Он пересмешник, видно, хотел пошутить над вами.
Последние три года проклятая горячка выморила у меня здоровый куш мужиков.
Чичиков. Скажите! И много выморила?
Плюшкин. До ста двадцати наберется.
Чичиков. Вправду, целых сто двадцать?
Плюшкин. Стар я, батюшка, чтобы лгать. Седьмой десяток живу.
Чичиков. Соболезную я, почтеннейший, соболезную.
Плюшкин. Да ведь соболезнование в карман не положишь. Вот возле меня
живет капитан, черт знает откуда взялся, говорит - родственник. "Дядюшка,
дядюшка" - и в руку целует. А я ему такой же дядюшка, как он мне дедушка. И
как начнет соболезновать, вой такой подымет, что уши береги. Верно, спустил
денежки, служа в офицерах, так вот он теперь и соболезнует.
Чичиков. Мое соболезнование совсем не такого рода, как капитанское. Я
готов принять на себя обязанность платить подати за всех умерших крестьян.
Плюшкин (отшатываясь). Да ведь как же? Ведь это вам самим-то в убыток?!
Чичиков. Для удовольствия вашего готов и на убыток.
Плюшкин. Ах, батюшка! Ах; благодетель мой! Вот утешили старика... Ах,
Господи ты мой! Ах, святители вы мои... (Пауза.) Как же, с позволения
вашего, вы за всякий год беретесь платить за них подать и деньги будете
выдавать мне или в казну?
Чичиков. Да мы вот как сделаем: мы совершим на них купчую крепость, как
бы они были живые и как бы вы их мне продали.
Плюшкин. Да, купчую крепость. Ведь вот, купчую крепость - все
издержки...
Чичиков. Из уважения к вам, готов принять даже издержки по купчей на
свой счет.
Плюшкин. Батюшка! Батюшка! Желаю всяких утешений вам и деткам вашим. И
деткам. (Подозрительно.) А недурно бы совершить купчую поскорее, потому что