Библиотека одного автора

3 >

тобою, наш боярин, Андронов Федька, он холоп!
     Андронов. Пытать его!
     Гонсевский. Нет, погоди.  (Драбантам.)  Обыщите,  нет  ли  послания  на
груди.

                            Пахомова обыскивают.

Зачем проник в темницу?
     Пахомов. Хотел я поглядеть, как старика вы держите в цепях.
     Гонсевский. Ну, добро! Я вижу, что ты  боек,  хлопец!  Мне  надоело  их
пытать и вешать. Эй, приковать его!

                           Пахомова приковывают.

Сиди  же  здесь  во  тьме, гляди на старика до самой смерти. Удвоить караул!
Пойдем,   боярин.   Прощай,   чернец   безумный!   (Уходит   с  Андроновым и
драбантами.)
     Гермоген. Молись, молись, мой храбрый сын!  Ты  молод,  сердце  жалость
точит.
     Пахомов. Нет, не могу молиться. О чем просить мне бога? Лишь  о  скорой
смерти!
     Гермоген. Безумец!
     Пахомов. Луна, луна, за что меня сгубила? Уж я достиг стены,  но  выдал
лунный луч, меня заметили, схватили... Ах, неудачлив я, туда мне  и  дорога!
Но мне невесту жаль. Гонцы  найдутся  без  меня,  дадут  ей  знать,  как  я,
несчастный, пропал из-за луны. Она узнает и заплачет, а  я  ни  плакать,  ни
молиться не могу! Мне подвиг совершить не удалось!.. Тоска меня терзает!
     Гермоген. Будь прокляты мучители навеки! Тебе венец, мой сын, венец!
     Пахомов. Тоска, тоска меня терзает... Тоска!

                                   Темно.


КАРТИНА ВТОРАЯ

 Осенний рассвет. Двор дома Минина в Нижнем Новгороде на обрыве над Волгой.

     Минин (один). Рассвет! Я третью ночь не сплю, встречая рассвет  осенний
и печальный, и тщетно жду гонцов с вестями из Москвы. Их нет, и ночи  тишину
не нарушает топот их коней.
     Рассвет и тишина! Ужели Богом забыт наш край? Не слышно бурлаков  с  их
слезной песней, не видно лодок на реке. И  нету  дыма  в  селеньях  дальних,
умерщвленных великим гневом божьим, гладом, мором и зябелью на  всякий  плод

Следующая

3 >