Михаил Булгаков. Минин и Пожарский -
30 >
вчера говорил со мной по телефону, и выяснилось, что он не читал
окончательного варианта либретто.
Вчера ему послали из Большого экземпляр... Вам необходимо приехать в
Москву. Настойчиво еще и еще раз повторяю это. Вам нужно говорить с
Керженцевым и Самосудом, тогда только разрешатся эти загадки-головоломки с
"Мининым"..." (Письма, с. 404-405).
Узнав, что "Иван Сусанин" пойдет непременно на Большой сцене, что
Сергей Городецкий уже сделал либретто, Е. С. Булгакова 29 июня 1937 года
записала: "Минину" - крышка. Это ясно" (Дневник, с. 157).
11 июля Асафьев написал Булгакову: "Конечно, "Минин" похоронен волей
Самосуда и Комитета, но я бы не хотел его хоронить. Что вы думаете, если бы
попытаться подставить под него русский же исторический сюжет с сохранением
тех же характеров и типов, тоже с темой защиты родины, ибо ведь вся русская
история, в сущности, всегда была и есть история обороны с вытекающими отсюда
повинностями для людишек...." (Письма, с. 407).
Но и на этом не закончилась творческая история "Минина". 18 декабря
1937 года Булгаков писал Асафьеву: "...14 декабря я был приглашен к
Керженцеву, который сообщил мне, что докладывал о работе над "Мининым", и
тут же попросил меня в срочном порядке приступить к переделкам в либретто,
на которых он настаивает. Кратко главное:
а) Расширение Минина (ария, которую можно отнести к типу "О поле,
поле....").
б) Противодействие Минину в Нижнем.
в) Расширение роли Пожарского.
г) Перенесение финала оперы из Кремля на Москвуреку - мост.
Что же предпринимаю я? Я немедленно приступаю к этим переделках и
одновременно добиваюсь прослушания Керженцевым клавира в последнем варианте,
где и Мокеев, и Кострома, с тем, чтобы наилучшим образом разместить
дополнения, поправки и переделки.
Не знаю, что ждет "Минина" в дальнейшем, но на сегодняшний день у меня