Михаил Булгаков. Собачье сердце -
10 >
- Пожалуйте, господин Шарик, иронически пригласил господин, и
Шарик благоговейно пожаловал, вертя хвостом.
Великое множество предметов нагромождало богатую переднюю. Тут же
запомнилось зеркало до самого пола, немедленно отразившее второго
истасканного и рваного Шарика, страшные оленьи рога в высоте, бесчисленные
шубы и галоши и опаловый тюльпан с электричеством под потолком.
- Где же вы такого взяли, Филипп Филиппович? - Улыбаясь, спрашивала
женщина и помогала снимать тяжелую шубу на черно-бурой лисе с синеватой
искрой. - Батюшки! До чего паршивый!
- Вздор говоришь. Где паршивый? - Строго и отрывисто спрашивал
господин.
По снятии шубы он оказался в черном костюме английского сукна, и на
животе у него радостно и неярко сверкала золотая цепь.
- Погоди-ка, не вертись, фить... Да не вертись, дурачок. Гм!.. Это не
парши... Да стой ты, черт... Гм! А-а. Это ожог. Какой же негодяй тебя
обварил? А? Да стой ты смирно!..
Повар, каторжник повар! - Жалобными глазами молвил пес и слегка подвыл.
- Зина, - скомандовал господин, - в смотровую его сейчас же и мне
халат.
Женщина посвистала, пощелкала пальцами и пес, немного поколебавшись,
последовал за ней. Они вдвоем попали в узкий тускло освещенный коридор, одну
лакированную дверь миновали, пришли в конец, а затем попали налево и
оказались в темной каморке, которая мгновенно не понравилась псу своим
зловещим запахом. Тьма щелкнула и превратилась в ослепительный день, причем
со всех сторон засверкало, засияло и забелело.
Э, нет, - мысленно завыл пес, - извините, не дамся! Понимаю, о черт бы
взял их с их колбасой. Это меня в собачью лечебницу заманили. Сейчас
касторку заставят жрать и весь бок изрежут ножами, а до него и так
дотронуться нельзя.
- Э, нет, куда?! - Закричала та, которую называли Зиной.