Михаил Булгаков. Собачье сердце -
12 >
правый томный глаз и краем его увидел, что он туго забинтован поперек боков
и живота. "Все-таки отделали, сукины дети, подумал он смутно, - но ловко,
надо отдать им справедливость".
- "От севильи до гренады... В тихом сумраке ночей", - запел над ним
рассеянный и фальшивый голос.
Пес удивился, совсем открыл оба глаза и в двух шагах увидел мужскую
ногу на белом табурете. Штанина и кальсоны на ней были поддернуты, и голая
желтая голень вымазана засохшей кровью и иодом.
Угодники! - Подумал пес, - это стало быть я его кусанул. Моя работа.
Ну, будут драть!
- "Р-раздаются серенады, раздается стук мечей!". Ты зачем, бродяга,
доктора укусил? А? Зачем стекло разбил? А? У-у-у - жалобно
заскулил пес.
- Ну, ладно, опомнился и лежи, болван.
- Как это вам удалось, Филипп Филиппович, подманить такого нервного
пса? - Спросил приятный мужской голос и триковая кальсона откатилась книзу.
Запахло табаком и в шкафу зазвенели склянки.
- Лаской-с. Единственным способом, который возможен в обращении с живым
существом. Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени
развития оно ни стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они
напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы
он ни был: белый, красный и даже коричневый! Террор совершенно парализует
нервную систему. Зина! Я купил этому прохвосту краковской колбасы на один
рубль сорок копеек. Потрудитесь накормить его, когда его перестанет тошнить.
Захрустели выметаемые стекла и женский голос кокетливо заметил:
- Краковской! Господи, да ему обрезков нужно было купить на
двугривенный в мясной. Краковскую колбасу я сама лучше сьем.
- Только попробуй. Я тебе сьем! Это отрава для человеческого желудка.
Взрослая девушка, а как ребенок тащишь в рот всякую гадость. Не сметь!
Предупреждаю: ни я, ни доктор Борменталь не будем с тобой возиться, когда у