Михаил Булгаков. Собачье сердце -
21 >
"Вот это парень, - в восторге подумал пес, - весь в меня. Ох,
тяпнет он их сейчас, ох, тяпнет. Не знаю еще - каким способом, но так
тяпнет... Бей их! Этого голенастого взять сейчас повыше сапога за
подколенное сухожилие... Р-р-р..."
Филипп Филиппович, стукнув, снял трубку с телефона и сказал в нее так:
- Пожалуйста... Да... Благодарю вас. Петра Александровича попросите,
пожалуйста. Профессор Преображенский. Петр Александрович? Очень рад, что вас
застал. Благодарю вас, здоров. Петр Александрович, ваша операция отменяется.
Что? Совсем отменяется. Равно, как и все остальные операции. Вот почему: я
прекращаю работу в москве и вообще в россии... Сейчас ко мне вошли четверо,
из них одна женщина, переодетая мужчиной, и двое вооруженных револьверами и
терроризировали меня в квартире с целью отнять часть ее.
- Позвольте, профессор, - начал Швондер, меняясь в лице.
- Извините... У меня нет возможности повторить все, что они говорили. Я
не охотник до бессмыслиц. Достаточно сказать, что они предложили мне
отказаться от моей смотровой, другими словами, поставили меня в
необходимость оперировать вас там, где я до сих пор резал кроликов. В таких
условиях я не только не могу, но и не имею права работать. Поэтому я
прекращаю деятельность, закрываю квартиру и уезжаю в сочи. Ключи могу
передать Швондеру. Пусть он оперирует.
Четверо застыли. Снег таял у них на сапогах.
- Что же делать... Мне самому очень неприятно... Как? О, нет, петр
александрович! О нет. Больше я так не согласен. Терпение мое лопнуло. Это
уже второй случай с августа месяца. Как? Гм... Как угодно. Хотя бы. Но
только условие: кем угодно, когда угодно, что угодно, но чтобы была такая
бумажка, при наличии которой ни Швондер, ни кто другой не мог бы даже
подойти к двери моей квартиры. Тщательная бумажка. Фактическая. Настоящая!