Библиотека одного автора

23 >

     - Сочувствую.
     - Жалеете по полтиннику?
     - Нет.
     - Так почему же?
     - Не хочу.
     Помолчали.
     - Знаете ли, профессор,  -  заговорила девушка, тяжело вздохнув, - если
бы  вы  не  были европейским светилом, и  за вас  не  заступались  бы  самым
возмутительным   образом  (блондин  дернул   ее  за   край  куртки,  но  она
отмахнулась) лица,  которых,  я уверена, мы еще разьясним,  вас следовало бы
арестовать.
     - А за что? - С любопытством спросил Филипп Филиппович.
     - Вы ненавистник пролетариата! - Гордо сказала женщина.
     -  Да, я не люблю пролетариата, - печально согласился Филипп Филиппович
и нажал кнопку. Где-то прозвенело. Открылась дверь в коридор.
     - Зина, -  крикнул  Филипп Филиппович,  -  подавай  обед. Вы позволите,
господа?
     Четверо  молча вышли  из кабинета, молча  прошли  приемную,  переднюю и
слышно было, как за ними закрылась тяжело и звучно парадная дверь.
     Пес  встал  на  задние  лапы  и сотворил  перед  Филиппом  Филипповичем
какой-то намаз.

     
3.

     На  разрисованных  райскими цветами тарелках  с  черной широкой  каймой
лежала тонкими ломтиками  нарезанная семга,  маринованные  угри.  На тяжелой
доске кусок сыра со  слезой,  и  в  серебряной кадушке, обложенной снегом, -
икра. Меж тарелками несколько тоненьких рюмочек и три хрустальных графинчика
с разноцветными  водками. Все эти предметы помещались на маленьком мраморном
столике, уютно присоединившемся  к  грома  резного дуба буфету,  изрыгающему
пучки стеклянного  и  серебряного  света. Посреди  комнаты  -  тяжелый,  как
гробница,  стол,  накрытый белой скатертью, а на ней два прибора,  салфетки,
свернутые в виде папских тиар, и три темных бутылки.
     Зина внесла серебряное крытое блюдо,  в котором чт чало. Запах от блюда
шел  такой,  что   рот   пса  немедленно  наполнился  жидкой  слюной.  "Сады
семирамиды"! - Подумал он и застучал по паркету хвостом, как палкой.

Следующая

23 >