Михаил Булгаков. Собачье сердце -
30 >
- Я сегодня вечером не нужен вам, Филипп Филиппович?- Осведомился он.
- Нет, благодарю вас, голубчик. Ничего делать сегодня не будем.
Во-первых, кролик издох, а во-вторых, сегодня в большом - "аида". А я давно
не слышал. Люблю... Помните? Дуэт... Тари-ра-рим.
- Как это вы успеваете, Филипп Филиппович? - С уважением спросил врач.
- Успевает всюду тот, кто никуда не торопится, - назидательно об'яснил
хозяин. - Конечно, если бы я начал прыгать по заседаниям, и распевать целый
день, как соловей, вместо того, чтобы заниматься прямым своим делом, я бы
никуда не поспел, - под пальцами Филиппа Филипповича в кармане небесно
заиграл репетитор, - начало девятого... Ко второму акту поеду... Я сторонник
разделения труда. В большом пусть поют, а я буду оперировать. Вот и хорошо.
И никаких разрух... Вот что, Иван Арнольдович, вы все же следите
внимательно: как только подходящая смерть, тотчас со стола - в питательную
жидкость и ко мне!
- Не беспокойтесь, Филипп Филиппович, - паталогоанатомы мне обещали.
- Отлично, а мы пока этого уличного неврастеника понаблюдаем.
Пусть бок у него заживает.
Обо мне заботится, - подумал пес, - очень хороший человек. Я знаю кто
это. Он - волшебник, маг и кудесник из собачьей сказки... Ведь не может же
быть, чтобы все это я видел во сне. А вдруг - сон? (Пес во сне дрогнул). Вот
проснусь...И ничего нет. Ни лампы в шелку, ни тепла, ни сытости. Опять
начинается подворотня, безумная стужа, оледеневший асфальт, голод, злые
люди... Столовая, снег... Боже, как тяжело мне будет!..
Но ничего этого не случилось. Именно подворотня растаяла, как мерзкое
сновидение, и более не вернулась.
Видно, уж не так страшна разруха. Невзирая на нее, дважды день, серые
гармоники под подоконником наливались жаром и тепло волнами расходилось по
всей квартире.
Совершенно ясно: пес вытащил самый главный собачий билет. Глаза его