Михаил Булгаков. Собачье сердце -
31 >
теперь не менее двух раз в день наливались благодарными слезами по адресу
пречистенского мудреца. Кроме того, все трюмо в гостиной, в приемной между
шкафами отражали удачливого пса - красавца.
Я - красавец. Быть может, неизвестный собачий принц-инкогнито,
размышлял пес, глядя на лохматого кофейного пса с довольной мордой,
разгуливающего в зеркальных далях. - Очень возможно, что бабушка моя
согрешила с водолазом. То-то я смотрю - у меня на морде - белое пятно.
Откуда оно, спрашивается? Филипп Филиппович - человек с большим вкусом - не
возьмет он первого попавшегося пса-дворнягу.
В течение недели пес сожрал столько же, сколько в полтора последних
голодных месяца на улице. Ну, конечно, только по весу. О качестве еды у
Филиппа Филипповича и говорить не приходилось. Если даже не принимать во
внимание того, что ежедневно Дарьей Петровной закупалась груда обрезков на
смоленском рынке на 18 копеек, достаточно упомянуть обеды в 7 часов вечера в
столовой, на которых пес присутствовал, несмотря на протесты изящной зины.
Во время этих обедов Филипп Филиппович окончательно получил звание божества.
Пес становился на задние лапы и жевал пиджак, пес изучил звонок Филиппа
Филипповича - два полнозвучных отрывистых хозяйских удара, и вылетал с лаем
встречать его в передней. Хозяин вваливался в чернобурой лисе, сверкая
миллионом снежных блесток, пахнущий мандаринами, сигарами, духами, лимонами,
бензином, одеколоном, сукном, и голос его, как командная труба, разносился
по всему жилищу.
- Зачем ты, свинья, сову разорвал? Она тебе мешала? Мешала, я тебя
спрашиваю? Зачем профессора мечникова разбил?
- Его, Филипп Филиппович, нужно хлыстом отодрать хоть один раз,
возмущенно говорила Зина, - а то он совершенно избалуется. Вы поглядите, что
он с вашими калошами сделал.
- Никого драть нельзя, - волновался Филипп Филиппович, - запомни это