Библиотека одного автора

32 >

раз навсегда. На человека  и на животное можно действовать только внушением.
Мясо ему давали сегодня?
     - Господи, он весь дом обожрал. Что вы спрашиваете,  Филипп Филиппович.
Я удивляюсь - как он не лопнет.
     - Ну и пусть ест на здоровье... Чем тебе помешала сова, хулиган?
     - У-у! - Скулил пес-подлиза и полз на брюхе, вывернув лапы.
     Затем его с гвалтом волокли за шиворот через прихожую  в  кабинет.  Пес
подвывал, огрызался, цеплялся за ковер, ехал на заду, как в цирке. Посредине
кабинета  на ковре  лежала  стеклянно-глазая  сова  с распоротым животом, из
которого  торчали какие-то  красные  тряпки,  пахнущие нафталином. На  столе
валялся вдребезги разбитый портрет.
     - Я нарочно не убрала, чтобы вы полюбовались, - расстроенно докладывала
Зина, - ведь на стол вскочил, мерзавец! И за хвост ее - цап! Я опомниться не
успела,  как  он  ее  всю  растерзал. Мордой  его  потычьте  в  сову, Филипп
Филиппович, чтобы он знал, как вещи портить.
     И начинался вой. Пса, прилипшего к ковру, тащили тыкать в  сову, причем
пес  заливался горькими  слезами и думал -  "бейте,  только  из  квартиры не
выгоняйте".
     - Сову чучельнику  отправить  сегодня  же. Кроме то  тебе 8 рублей и 15
копеек на трамвай, с'езди к мюру, купи ему хороший ошейник с цепью.
     На  следующий день  на  пса надели широкий блестящий  ошейник. В первый
момент, поглядевшись в зеркало, он  очень расстроился, поджал хвост и ушел в
ванную комнату, размышляя - как  бы ободрать его о сундук или ящик. Но очень
скоро пес  понял, что он -  просто  дурак. Зина повела его гулять на цепи по
обухову  переулку.  Пес шел, как  арестант,  сгорая  от стыда, но, пройдя по
пречистенке до храма христа, отлично сообразил, что значит в жизни  ошейник.
Бешеная  зависть читалась  в глазах  у  всех  встречных  псов, а у  мертвого
переулка  - какой-то  долговязый с обрубленным хвостом  дворняга  облаял его
"барской  сволочью"  и  "шестеркой".  Когда  пересекали  трамвайные  рельсы,

Следующая

32 >