Михаил Булгаков. Собачье сердце -
40 >
рану. Кожа тотчас разошлась и из нее брызнула кровь в разные стороны.
Борменталь набросился хищно, стал комьями марли давить Шарикову рану, затем
маленькими, как бы сахарными щипчиками зажал ее края и она высохла. На лбу у
Борменталя пузырьками выступил пот. Филипп Филиппович полоснул второй раз и
тело Шарика вдвоем начли разрывать крючьями, ножницами, какими-то скобками.
Выскочили розовые и желтые, плачущие кровавой росой ткани. Филипп Филиппович
вертел ножом в теле, потом крикнул: "ножницы!".
Инструмент мелькнул в руках у тяпнутого, как у фокусника. Филипп
Филиппович залез в глубину и в несколько поворотов вырвал из тела Шарика его
семенные железы с какими-то обрывками. Борменталь, собершенно мокрый от
усердия и волнения, бросился к стеклянной банке и извлек из нее другие,
мокрые, обвисшие семенные железы. В руках у профессора и ассистента
запрыгали, завились короткие влажные струны. Дробно защелкали кривые иглы в
зажимах, семенные железы вшили на место Шариковых. Жрец отвалился от раны,
ткнул в нее комком марли и скомандовал:
- Шейте, доктор, мгновенно кожу, - затем оглянулся на круглые белые
стенные часы. Борменталь минут в 5 зашил голову, сломав 3 иглы.
- 14 Минут делали, - сквозь стиснутые зубы пропустил Борменталь и
кривой иголкой впился в дряблую кожу. Затем оба за волновались, как убийцы,
которые спешат.
- Нож, - крикнул Филипп Филиппович.
Нож вскочил ему в руки как бы сам собой, после чего лицо Филиппа
Филипповича стало страшным. Он оскалил фарфоровые и золотые коронки и одним
приемом навел на лбу Шарика красный венец. Кожу с бритыми волосами откинули
как скальп. Обнажили костяной череп. Филипп Филиппович крикнул:
- Трепан!
Борменталь подал ему блестящий коловорот. Кусая губы, Филипп Филиппович
начал втыкать коловорот и высверливать в черепе Шарика маленькие дырочки в