Михаил Булгаков. Собачье сердце -
41 >
сантиметре расстояния одна от другой, так, что они шли кругом всего черепа.
На каждую он тратил не более пяти секунд. Потом пилой невиданного фасона,
сунув ее хвост в первую дырочку, начал пилить, как выпиливают дамский
рукодельный ящик. Череп тихо визжал и трясся. Минуты через три крышку черепа
с Шарика сняли.
Тогда обнажился купол Шарикового мозга - серый с синеватыми прожилками
и красноватыми пятнами. Флипп Филиппович в'елся ножницами в оболочки и их
вскрыл. Один раз ударил тонкий фонтан крови, чуть не попал в глаз
профессору, и окропил его колпак. Борменталь с торзионным пинцетом, как
тигр, бросился зажимать и зажал. Пот с Борменталя полз потоками и лицо его
стало мясистым и разноцветным. Глаза его метались от рук профессора к
тарелке на инструментальном столе. Филипп же Филиппович стал положительно
страшен. Сипение вырывалось из его носа, зубы открылись до десен. Он ободрал
оболочку с мозга и пошел куда-то вглубь, выдвигая из вскрытой чаши полушария
мозга. В это время Борменталь начал бледнеть, одной рукой охватил грудь
Шарика и хрипловато сказал:
- Пульс резко падает...
Филипп Филиппович зверски оглянулся на него, что-то промычал и врезался
еще глубже. Борменталь с хрустом сломал стеклянную ампулку, насосал из нее
шприц и коварно кольнул Шарика где-то у сердца.
- Иду к турецкому седлу, - зарычал Филипп Филиппович и окровавленными
скользкими перчатками выдвинул серо-желтый мозг Шарика из головы. На
мгновение он скосил глаза на морду Шарика, и Борменталь тотчас же сломал
вторую ампулу с желтой жидкостью и вытянул ее в длинный шприц.
- В сердце? - Робко спросил он.
- Что вы еще спрашиваете? - Злобно заревел профессор, - все равно он
уже 5 раз у вас умер. Колите! Разве мыслимо? - Лицо у него при этом стало,
как у вдохновенного разбойника.
Доктор с размаьу легко всадил иглу в сердце пса.