Михаил Булгаков. Собачье сердце -
42 >
- Живет, но еле-еле, - робко прошептал он.
- Некогда рассуждать тут - живет - не живет, - засипел страшный Филипп
Филиппович, - я в седле. Все равно помрет... Ах, ты че... "К берегам
священным Нила...". Придаток давайте.
Борменталь подал ему склянк, в которй болтался на нитке в жидкости
белый комочек. Одной рукой - "не имеет равных в европе... Ей-богу!", -
Смутно подумал Борменталь, - он выхватил болтающийся комочек, а другой,
ножницами, выстриг такой же в глубине где-то между распяленными полушариями.
Шариков комочек он вышвырнул на тарелку, а новый заложил в мозг вместе с
ниткой и своими короткими пальцами, ставшими точно чудом тонкими и гибкими,
ухитрился янтарной нитью его там замотать. После этого он выбросил из головы
какие-то распялки, пинцет, мозг упрятал назад в костяную чашу, откинулся и
уже поспокойнее спросил:
- Умер, конечно?..
- Нитевидный пульс, - ответил Борменталь.
- Еще адреналину.
Профессор оболочками забросал мозг, отпиленную крышку приложил как по
мерке, скальп надвинул и взревел:
- Шейте!
И вот наподушке появилась на окрашенном кровью фоне безжизненная
потухшая морда Шарика с кольцевой раной на голове. Тут же Филипп Филиппович
отвалился окончательно, как сытый вампир, сорвал одну перчатку, выбросив из
нее облако потной пудры, другую разорвал, швырнул на пол и позвонил, нажав
кнопку в стене. Зина появилась на пороге, отвернувшись, чтобы не видеть
Шарика в крови. Жрец снял меловыми руками окровавленный куколь и крикнул:
- Папиросу мне сейчас же, Зина. Все свежее белье и ванну.
Он подбородком лег на край стола, двумя пальцами раздвинул правое веко
пса, заглянул в явно умирающий глаз и молвил:
- Вот, черт возьми. Не издох. Ну, все равно издохнет. Эх, доктор
Борменталь, жаль пса, ласковый был, хотя и хитрый.