Михаил Булгаков. Собачье сердце -
6 >
исключительный ваш поступок.
Пес мгновенно оборвал кожуру, с всхлипыванием вгрызся в краковскую и
сожрал ее в два счета. При этом подавился колбасой и снегом до слез, потому
что от жадности едва не заглотал веревочку. Еще, еще лижу вам руку. Целую
штаны, мой благодетель!
- Будет пока что... - Господин говорил так отрывисто, точно командовал.
Он наклонился к Шарику, пытливо глянул ему в глаза и неожиданно провел рукой
в перчатке интимно и ласково по Шарикову животу.
- А-га, - многозначительно молвил он, - ошейника нету, вот и прекрасно,
тебя-то мне и надо. Ступай за мной. - Он пощелкал пальцами.
- Фить-фить!
За вами идти? Да на край света. Пинайте меня вашими фетровыми ботиками,
я слова не вымолвлю.
По всей пречистенке сияли фонари. Бок болел нестерпимо, но Шарик
временами забывал о нем, поглощенный одной мыслью - как бы не утерять в
сутолоке чудесного видения в шубе и чем-нибудь выразить ему любовь и
преданность. И раз семь на протяжении пречистенки до обухова переулка он ее
выразил. Поцеловал в ботик у мертвого переулка, расчищая дорогу,
диким воем так напугал какую-то даму, что она села на тумбу, раза два
подвыл, чтобы поддержать жалость к себе.
Какой-то сволочной, под сибирского деланный кот-бродяга вынырнул из-за
водосточной трубы и, несмотря на вьюгу, учуял краковскую. Шарик света не
взвидел при мысли, что богатый чудак, подбирающий раненых псов в подворотне,
чего доброго и этого вора прихватит с собой, и придется делиться
моссельпромовским изделием. Поэтому на кота он так лязгнул зубами, что тот с
шипением, похожим на шипение дырявого шланга, забрался по трубе до второго
этажа. - Ф-р-р-р... Га..У! Вон! Не напасешься моссельпрома на всякую рвань,
шляющуюся по пречистенке.
Господин оценил преданность и у самой пожарной команды, у окна, из
которого слышалось приятное ворчание волторны, наградил пса вторым куском