Михаил Булгаков. Собачье сердце -
62 >
уборную, направо - в кухню и налево в переднюю. Шлепая и прыгая, Зина
захлопнула в нее дверь. По щиколотку в воде вышел Федор, почему-то улыбаясь.
Он был как в клеенке - весь мокрый.
- Еле заткнул, напор большой, - пояснил он.
- Где этот? - Спросил Филипп Филиппович и с проклятием поднял одну ногу
- Боится выходить, - глупо усмехаясь, обьяснил Федор.
- Бить будете, папаша? - Донесся плаксивый голос Шарикова из ванной.
- Болван! - Коротко отозвался Филипп Филиппович.
Зина и Дарья Петровна в подоткнутых до колен юбках, с голыми ногами, и
Шариков с швейцаром, босые, с закатанными штанами шваркали мокрыми тряпками
по полу кухни и отжимали их в грязные ведра и раковину. Заброшенная плита
гудела. Вода уходила через дверь на гулкую лестницу прямо в пролет лестницы
и падала в подвал.
Борменталь, вытянувшись на цыпочках, стоял в глубокой луже, на паркете
передней, и вел переговоры через чуть приоткрытую дверь на цепочке.
- Не будет сегодня приема, профессор нездоров. Будьте добры отойти от
двери, у нас труба лопнула...
- А когда же прием? - Добивался голос за дверью, - мне бы только на
минуточку...
- Не могу, - Борменталь переступил с носков на каблуки, - Профессор
лежит и труба лопнула. Завтра прошу. Зина! Милая! Отсюда вытирайте, а то она
на парадную лестницу выльется.
- Тряпки не берут.
- Сейчас кружками вычерпаем, - отозвался Федор, - сейчас.
Звонки следовали один за другим и Борменталь уже подошвой стоял в воде.
- Когда же операция? - Приставал голос и пытался просунуться в щель.
- Труба лопнула...
- Я бы в калошах прошел...
Синеватые силуэты появились за дверью.
- Нельзя, прошу завтра.
- А я записан.
- Завтра. Катастрофа с водопроводом.
Федор у ног доктора ерзал в озере, скреб кружкой, а исцарапанный
Шариков придумал новый способ. Он скатал громадную тряпку в трубку, лег