Михаил Булгаков. Собачье сердце -
74 >
парадной лестнице и
изъявивших желание ночевать в гостях у Шарикова. Удалились означенные
личности лишь после того, как Федор, присутствовавший при этой сцене в
осеннем пальто, накинутом сверх белья, позвонил по телефону в 45 отделение
милиции. Личности мгновенно отбыли, лишь только Федор повесил трубку.
Неизвестно куда после ухода личностей задевалась малахитовая пепельница с
подзеркальника в передней бобровая шапка Филиппа Филипповича и его же
трость, на каковой трости золотой вязью было написано: "Дорогому и
уважаемому Филиппу Филипповичу благодарные ординаторы в день...', Дальше шла
римская цифра Х.
- Кто они такие? - Наступал Филипп Филиппович, сжимая кулаки, на
Шарикова.
Тот, шатаясь и прилипая к шубам, бормотал насчет того, что личности ему
неизвестны, что они не сукины сыны какие-нибудь, а - хорошие.
- Изумительнее всего, что ведь они же оба пьяные... Как же они
ухитрились? - Поражался Филипп Филиппович, глядя на место в стойке, где
некогда помещалась память юбилея.
- Специалисты, - пояснил Федор, удаляясь спать с рублем в кармане.
От двух червонцев Шариков категорически отперся и при этом выговорил
что-то неявственное насчет того, что вот, мол, он не один в квартире.
- Ага, быть может, это доктор Борменталь свистнул червонцы?
Осведомился Филипп Филиппович тихим, но страшным по оттенку голосом.
Шариков качнулся, открыл совершенно посоловевшие глаза и высказал
предположение:
- А может быть, зинка взяла...
- Что такое?.. - Закричала Зина, появившись в дверях как привидение,
прикрывая на груди расстегнутую кофточку ладонью, - да как он...
Шея Филиппа Филипповича налилась красным цветом.
- Спокойно, зинуша, - молвил он, простирая к ней руку, - не волнуйся,
мы все это устроим.
Зина немедленно заревела, распустив губы, и ладонь запрыгала у нее на