Михаил Булгаков. Собачье сердце -
78 >
будет то, что все мы теперь будем иметь этого Шарикова вот где, - здесь,
Преображенский похлопал себя по крутой и склонной к параличу шее, будьте
спокойны! Если бы кто-нибудь, - сладострастно продолжал Филипп Филиппович, -
разложил меня здесь и выпорол, - я бы, клянусь, заплатил бы червонцев пять!
"От севильи до гренады..." Черт меня возьми... Ведь я пять лет сидел,
выковыривал придатки из мозгов... Вы знаете, какую я работу проделал - уму
непостижимо. И вот теперь, спрашивается - зачем? Чтобы в один прекрасный
день милейшего пса превратить в такую мразь, что волосы дыбом встают.
- Исключительное что-то.
- Совершенно с вами согласен. Вот, доктор, что получается, когда
исследователь вместо того, чтобы идти параллельно и ощупью с природой,
форсирует вопрос и приподнимает завесу: на, получай Шарикова и ешь его с
кашей.
- Филипп Филиппович, а если бы мозг спинозы?
- Да! - Рявкнул Филипп Филиппович. - Да! Если только злосчастная собака
не помрет у меня под ножом, а вы видели - какого сорта эта операция. Одним
словом, я - Филипп Преображенский, ничего труднее не делал в своей жизни.
Можно привить гипофиз спинозы или еще какого-нибудь такого лешего и
соорудить из собаки чрезвычайно высокостоящего. Но на какого дьявола? -
Спрашивается. Обьясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно
фабриковать спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно. Ведь
родила же в холмогорах мадам ломоносова этого своего знаменитого. Доктор,
человечество само заботится об этом и в эволюционном порядке каждый год
упорно, выделяя из массы всякой мрази, создает десятками выдающихся гениев,
украшающих земной шар. Теперь вам понятно, доктор, почему я опорочил ваш
вывод в истории Шариковской болезни. Мое открытие, черти б его сьели, с
которым вы носитесь, стоит ровно один ломаный грош... Да, не спорьте, Иван