Михаил Булгаков. Собачье сердце -
81 >
- Показалось, - молвил Филипп Филиппович и с жаром заговорил по-немецки
в его словах несколько раз звучало русское слово "уголовщина".
- Минуточку, - вдруг насторожился Борменталь и шагнул к двери. Шаги
слышались явственно и приблизились к кабинету. Кроме того, бубнил голос
Борменталь распахнул двери и отпрянул в изумлении. Совершенно пораженный
Филипп Филиппович застыл в кресле.
В освещенном четырехугольнике коридора предстала в одной ночной сорочке
Дарья Петровна с боевым и пылающим лицом. И врача и профессора ослепило
обилие мощного и, как от страху показалось обоим, совершенно голого тела. В
могучих руках Дарья Петровна волокла что-то, и это "что-то", упираясь,
садилось на зад и небольшие его ноги, крытые черным пухом, заплетались по
паркету. "Что-то", конечно, оказалось Шариковым, совершенно потерянным, все
еще пьяненьким, разлохмаченным и в одной рубашке.
Дарья Петровна, грандиозная и нагая, тряхнула Шарикова, как мешок с
картофелем, и произнесла такие слова:
- Полюбуйтесь, господин профессор, на нашего визитера Телеграфа
Телеграфовича. Я замужем была, а Зина - невинная девушка. Хорошо, что я
проснулась.
Окончив эту речь, Дарья Петровна впала в состояние стыда, вскрикнула,
закрыла грудь руками и унеслась.
- Дарья Петровна, извините ради бога, - опомнившись, крикнул ей вслед
красный Филипп Филиппович.
Борменталь повыше засучил рукава рубашки и двинулся к Шарикову.
Филипп Филиппович заглянул ему в глаза и ужаснулся.
- Что вы, доктор! Я запрещаю...
Борменталь правой рукой взял Шарикова за шиворот и тряхнул его так, что
полотно на сорочке спереди треснуло.
Филипп Филиппович бросился наперерез и стал выдирать щуплого
Шарикова из цепких хирургических рук.
- Вы не имеете права биться! - Полузадушенный кричал Шариков, садясь
наземь и трезвея.
- Доктор! - Вопил Филипп Филиппович.