Библиотека одного автора

90 >

откроете, а нам нельзя мешать. Мы заняты.
     -  Хорошо, - ответили женщины  и  сейчас же стали бледными.  Борменталь
запер черный ход, запер парадный, запер дверь из коридора в переднюю  и шаги
его пропали у смотровой.
     Тишина  покрыла  квартиру,  заползла  во  все  углы.  Полезли  сумерки,
скверные, настороженные,  одним  словом  мрак. Правда,  впоследствии  соседи
через  двор говорили, что  будто бы в окнах смотровой, выходящих  во двор, в
этот вечер  горели  у Преображенского все огни, и  даже  будто бы они видели
белый  колпак самого профессора...  Проверить трудно. Правда,  и Зина, когда
уже кончилось, болтала, что в кабинете у камина после того, как Борменталь и
профессор вышли из смотровой, ее до смерти  напугал Иван  Арнольдович. Якобы
он  сидел в кабинете на корточках и  жег в  камине собственноручно тетрадь в
синей  обложке  из   той  пачки,  в  которой  записывались  истории  болезни
профессорских пациентов. Лицо будто  бы у доктора было совершенно  зеленое и
все, ну, все... Вдребезги исцарапанное. И Филипп Филиппович  в тот вечер сам
на себя не  был похож. И еще что... Впрочем, может быть, невинная девушка из
пречистенской квартиры и врет...
     За одно  можно поручиться: в квартире  в  этот  вечер была  полнейшая и
ужаснейшая тишина.


     
10. Эпилог

     Ночь в  ночь через десять  дней после  сражения в смотровой в  квартире
профессора Преображенского, что в Обуховском переулке, ударил резкий звонок.
     - Уголовная милиция и следователь. Благоволите открыть.
     Забегали  шаги,  застучали, стали входить,  и  в  сверкающей  от  огней
приемной  с заново застекленными  шкафами  оказалось  масса  народу. Двое  в
милицейской  форме, один в черном пальто, с портфелем,  злорадный и  бледный
председатель Швондер, юноша-женщина, швейцар Федор,  Зина,  Дарья Петровна и
полуодетый Борменталь, стыдливо прикрывающий горло без галстука.

Следующая

90 >