Михаил Булгаков. Бег -
24 >
Какое-то грустное освещение. Осенние сумерки. Кабинет в
контрразведке в Севастополе. Одно окно, письменный стол,
диван В углу на столике множество газет. Шкаф. Портьеры.
Тихий сидит за письменным столом в штатском платье.
Дверь открывается, и Гурин впускает Голубкова.
Гурин. Сюда... (Скрывается.)
Тихий. Садитесь, пожалуйста.
Голубков (он в пальто, в руках шляпа). Благодарю вас. (Садится.)
Тихий. Вы, по-видимому, интеллигентный человек?
Голубков робко кашлянул.
И я уверен, вы понимаете, насколько нам, а следовательно, и
командованию важно знать правду. О контрразведке красные распространяют
гадкие слухи. На самом же деле это учреждение исполняет труднейшую и
совершенно чистую работу по охране государства от большевиков. Согласны
ли вы с этим?
Голубков. Я, видите ли...
Тихий. Вы меня боитесь?
Голубков. Да.
Тихий. Но почему же? Разве вам причинили какое-нибудь зло, пока везли сюда,
в Севастополь?
Голубков. О нет, нет, этого я не могу сказать.
Тихий. Курите, пожалуйста. (Предлагает папиросы.)
Голубков. Я не курю, благодарю вас. Умоляю вас, скажите, что с нею?
Тихий. Кто вас интересует?
Голубков. Она... Серафима Владимировна, арестованная вместе со мною.
Клянусь, что это просто нелепая история! У нее припадок был, она тяжело
больна!
Тихий. Вы волнуетесь, успокойтесь. О ней я вам скажу несколько позже.
Молчание.
Ну, довольно разыгрывать из себя приват-доцента! Мне надоела эта
комедия! Мерзавец! Перед кем сидишь? Встать смирно! Руки по швам!
Голубков (подымаясь). Боже мой!
Тихий. Слушай, как твоя настоящая фамилия?
Голубков. Я поражен... моя настоящая фамилия Голубков!
Тихий (вынимает револьвер, целится в Голубкова. Тот закрывает лицо руками).
Ты понимаешь ли, что ты в моих руках? Никто не придет к тебе на помощь.