Михаил Булгаков. Бег -
3 >
Голубков (прислушиваясь к пению). Вы слышите, Серафима Владимировна? Я
понял, у них внизу подземелье... В сущности, как странно все это! Вы
знаете, временами мне начинает казаться, что я вижу сон, честное слово!
Вот уж месяц, как мы бежим с вами, Серафима Владимировна, по весям и
городам, и чем дальше, тем непонятнее становится кругом... видите, вот
уж и в церковь мы с вами попали! И знаете ли, когда сегодня случилась
вся эта кутерьма, я заскучал по Петербургу, ей-богу! Вдруг так
отчетливо вспомнилась моя зеленая лампа в кабинете...
Серафима. Эти настроения опасны, Сергей Павлович. Берегитесь затосковать во
время скитаний. Не лучше ли было бы вам остаться?
Голубков. О нет, нет, это бесповоротно, и пусть будет что будет! И потом,
ведь вы уже знаете, что скрашивает мой тяжелый путь... С тех пор, как
мы случайно встретились в теплушке под тем фонарем, помните... прошло
ведь, в сущности, немного времени, а между тем мне кажется, что я знаю
вас уже давно, давно! Мысль о вас облегчает этот полет в осенней мгле,
и я буду горд и счастлив, когда донесу вас в Крым и сдам вашему мужу. И
хотя мне будет скучно без вас, я буду радоваться вашей радостью.
Серафима молча кладет руку на плечо Голубкову.
(Погладив руку.) Позвольте, да у вас жар?
Серафима. Нет, пустяки.
Голубков. То есть как пустяки? Жар, ей-богу, жар!
Серафима. Вздор, Сергей Павлович, пройдет...
Мягкий пушечный удар. Барабанчикова шевельнулась и
простонала.
Послушайте, мадам, вам нельзя оставаться без помощи. Кто-нибудь из нас
проберется в поселок, там, наверно, есть акушерка.
Голубков. Я сбегаю.
Барабанчикова молча схватывает его за полу пальто.
Серафима. Почему же вы не хотите, голубушка?
Барабанчикова (капризно). Не надо.