Михаил Булгаков. Бег -
34 >
Голубков. С кем вы говорите?
Хлудов. А? С кем? Сейчас узнаем. (Рукой разрезает воздух.) Ни с кем, сам с
собой. Да. Так кто она вам, любовница?
Голубков. Нет, нет! Она случайно встреченный человек, но я ее люблю. Ах, я
жалкий безумец! Зачем, зачем тогда в монастыре я ее, больную, поднял,
уговорил уехать в эти дьявольские лапы... Ах, я жалкий человек!
Хлудов. В самом деле, зачем вы подвернулись мне под ноги? Зачем вас принесло
сюда? А теперь, когда машина сломалась, вы явились требовать у меня
того, чего я вам дать не могу. Нет ее и не будет. Ее расстреляли.
Голубков. Злодей! Злодей! Бессмысленный злодей!
Хлудов. И вот с двух сторон: живой, говорящий, нелепый, а с другой -
молчащий вестовой. Что со мною? Душа моя раздвоилась, и слова я слышу
мутно, как сквозь воду, в которую погружаюсь, как свинец. Оба,
проклятые, висят на моих ногах и тянут меня во мглу, и мгла меня
призывает.
Голубков. А, теперь я понял! Ты сумасшедший! Теперь все понимаю! И лед на
Чонгаре, и черные мешки, и мороз! Судьба! За что ты гнетешь меня? Как
же я не сберег мою Серафиму? Вот он, вот он, ее слепой убийца! А что с
него взять, если разум его помутился!
Хлудов. Вот чудак! (Бросает Голубкову револьвер.) Сделайте одолжение,
стреляйте. (В пространство.) Ну, оставь меня. Может быть, этот
догадается выстрелить.
Голубков. Нет, не могу я стрелять в тебя, ты мне жалок, страшен,
омерзителен!
Хлудов. Да что это за комедия, в конце концов? Послышались вдали шаги.
Стойте, стойте, идут! Может быть, это он? Сейчас все узнаем.
Входит Голован.
Расстреляна?
Голован. Никак нет.
Голубков. Жива? Жива? Где же она, где?
Хлудов. Тише. (Головану.) Почему же не доставили вы ее в таком случае?
Голован косится на Голубкова.