Михаил Булгаков. Бег -
47 >
к греку и дает ему в ухо.
Грек-донжуан роняет покупки, крайне подавлен. В окнах
появляются встревоженные греческие и армянские головы.
Люська выходит на галерею.
Грек-донжуан. Что это? Такое что?..
Серафима. Боже мой!.. Позор, позор!
Чарнота. Господин грек!
Грек-донжуан. А, это я в мухоловку попал, притон! (Печален.)
Серафима. Простите меня, мсье, простите, ради бога! Это ужас, это
недоразумение...
Чарнота (берясь за револьвер, оборачивается к окнам). Сию минуту
провалиться!
Головы проваливаются, и окна закрываются.
Грек-донжуан (тоскливо). Ой, боже...
Голубков (двинулся к нему). Вы...
Грек-донжуан (вынув бумажник и часы). На кошелек и на часы, храбрый человек!
Жизнь моя дорогая, у меня семья, магазин, детки... Ничего не скажу
полиции... живи, добрый человек, славь бога всемогущего...
Голубков. Вон отсюда!
Грек-донжуан. Ах, Стамбул, какой стал!..
Голубков. Покупки взять!
Грек-донжуан хотел было взять покупки, но всмотрелся в
лицо Голубкова и кинулся бежать.
Люська. Господин Голубков? А мы вас не далее как час назад вспоминали!
Думали, что вы находитесь вон там, в России. Но ваш выход можно считать
блестящим!
Голубков. А вы, Серафима Владимировна, что же это вы делаете?! Я и плыл, и
бежал, был в больнице, видите, голова моя обрита... Бежал только за
тобой! А ты, что ты тут делаешь?
Серафима. Кто вам дал право упрекать меня?
Голубков. Я тебя люблю, я гнался за тобой, чтобы тебе это сказать!
Серафима. Оставьте меня. Я больше ничего не хочу слышать! Мне все это
надоело! Зачем вы появились опять передо мной? Все мы нищие! Отделяюсь
от вас!.. Хочу погибать одна! Боже, какой позор! Какой срам! Прощайте!
Голубков. Не уходите, умоляю!
Серафима. Ни за что не вернусь! (Уходит.)