Михаил Булгаков. Бег -
51 >
разрушительные лозунги. Ни то, ни другое в Париже не принято. Учитесь,
Антуан, это скучно. Что вы делаете в настоящую минуту? Ке фет ву а се
моман?
Антуан. Же... Я ножи чищу, Парамон Ильич.
Корзухин. Как - ножи, Антуан?
Антуан. Ле куто, Парамон Ильич.
Корзухин. Правильно. Учитесь, Антуан.
Звонок.
(Расстегивает пижаму, говорит, выходя.) Принять. Авось партнер
подвернется. Же сюи а ля мезон [Je suis a la maison.- Я - дома].
(Выходит.)
Антуан выходит и возвращается с Голубковым. Тот в
матросских черных брюках, сером потертом пиджачке, в
руках у него кепка.
Голубков. Же вудрэ парлэ а мсье Корзухин!. [Je voudrais parler a
monsieur...- Я хотел бы поговорить с мсье... (фр.)]
Антуан. Пожалуйте вашу визитную карточку, вотр карт.
Голубков. Как? Вы русский? А я вас принял за француза. Как я рад!
Антуан. Так точно, я русский. Я - Грищенко.
Голубков жмет руку Антуану.
Голубков. Дело вот в чем, карточек у меня нет. Вы просто скажите, что, мол,
Голубков из Константинополя.
Антуан. Слушаюсь. (Скрывается.)
Корзухин (выходя уже в пиджаке, бормочет). Какой такой Голубков?..
Голубков... Чем могу служить?
Голубков. Вы, вероятно, не узнаете меня? Мы с вами встретились год тому
назад в ту ужасную ночь на станции в Крыму, когда схватили вашу жену.
Она сейчас в Константинополе на краю гибели.
Корзухин. На краю... чего? Простите, во-первых, у меня нет никакой жены, а
во-вторых, и станции я не припомню.
Голубков. Как же? Ночь... еще сделался ужасный мороз, вы помните мороз во
время взятия Крыма?
Корзухин. К сожалению, не помню никакого мороза. Вы изволите ошибаться...
Голубков. Но ведь вы - Парамон Ильич Корзухин, вы были в Крыму, ведь я же
вас узнал!