Михаил Булгаков. Ханский огонь -
4 >
статуями, и белые простенки с черными полотнами портретов, и резную люстру, грозящую с тонкой нити сорваться в провал. Высоко, улетая куда-то, вились и розовели амуры. - Смотри, смотри, Верочка, - зашептала толстая мать, - видишь, как князья жили в нормальное время. Иона стоял в сторонке, и гордость мерцала у него на бритом сморщенном лице тихо, по-вечернему. Голый поправил пенсне на носу, осмотрелся и сказал: - Растрелли строил. Это несомненно. Восемнадцатый век. - Какой Растрелли? - отозвался Иона, тихонько кашлянув. - Строил князь Антон Иоаннович, царство ему небесное, полтораста лет назад. Вот как, - он вздохнул. - Пра-пра-прадед нынешнего князя. Все повернулись к Ионе. - Вы не понимаете, очевидно, - ответил голый, - при Антоне Иоанновиче, это верно, но ведь архитектор-то Растрелли был? А во-вторых, царствия небесного не существует и князя нынешнего, слава Богу, уже нет. Вообще я не понимаю, где руководительница? - Руководительница, - начал Иона и засопел от ненависти к голому, - с зубами лежит, помирает, к утру кончится. А насчет царствия - это вы верно. Для кой-кого его и нету. В небесное царствие в срамном виде без штанов не войдешь. Так ли я говорю? Молодые захохотали все сразу, с треском. Голый заморгал глазами, оттопырил губы. - Однако, я вам скажу, ваши симпатии к царству небесному и к князьям довольно странны в теперешнее время... И мне кажется... - Бросьте, товарищ Антонов, - примирительно сказал в толпе девичий голос. - Семен Иванович, оставь, пускай! - прогудел срывающийся бас. Пошли дальше. Свет последней зари падал сквозь сетку плюща, затянувшего стеклянную дверь на террасе с белыми вазами. Шесть белых колонн с резными листьями вверху поддерживали хоры, на которых когда-то блестели трубы музыкантов. Колонны возносились радостно и целомудренно, золоченые легонькие стулья чинно стояли под стенами. Темные гроздья кенкетов глядели