Михаил Булгаков. Ханский огонь -
7 >
голого, то на бронзовую старуху. Подкрашенная дама обошла бюст кругом, и даже важный иностранец, хоть и не понимавший русских слов, вперил в спину голого тяжелый взгляд и долго его не отрывал. Шли через кабинет князя, с эспантонами, палашами, кривыми саблями, с броней царских воевод, со шлемами кавалергардов, с портретами последних императоров, с пищалями, мушкетами, шпагами, дагерротипами и пожелтевшими фотографиями - группами кавалергардского, где служили старшие Тугай-Беги, и конного, где служили младшие, со снимками скаковых лошадей тугай-беговских конюшен, со шкафами, полными тяжелых старых книг. Шли через курительные, затканные сплошь текинскими коврами, с кальянами, тахтами, с коллекциями чубуков на стойках, через малые гостиные с бледно-зелеными гобеленами, с карсельскими старыми лампами. Шли через боскетную, где до сих пор не зачахли пальмовые ветви, через игральную зеленую, где в стеклянных шкафах золотился и голубел фаянс и сакс, где Иона тревожно косил глазами Дуньке. Здесь, в игральной, одиноко красовался на полотне блистательный офицер в белом мундире, опершийся на эфес. Дама с животом посмотрела на каску с шестиугольной звездой, на раструбы перчаток, на черные, стрелами вверх подкрученные усы и спросила у Ионы: - Это кто же такой? - Последний князь, - вздохнув, ответил Иона, - Антон Иоаннович, в квалегардской форме. Они все в квалегардах служили. - А где он теперь? Умер? - почтительно спросила дама. - Зачем умер... Они за границей теперь. За границу отбыли при самом начале, - Иона заикнулся от злобы, что голый опять ввяжется и скажет какую-нибудь штучку. И голый хмыкнул и рот открыл, но чей-то голос в толпе молодежи опять бросил: - Да плюнь, Семен... старик он... И голый заикнулся. - Как? Жив? - изумилась дама. - Это замечательно!.. А дети у него есть? - Деток нету, - ответил Иона печально, - не благословил Господь... Да.