Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (Черновые редакции романа) -
2 >
Как будто нарочно все было сделано, чтобы не оказалось свидетелей.
- Нарзану, - сказал товарищ Берлиоз, обращаясь к женским босым ногам,
стоящим на прилавке.
Ноги спрыгнули тяжело на ящик, а оттуда на пол.
- Нарзану нет, - сказала женщина в будке.
- Ну, боржому, - нетерпеливо попросил Берлиоз.
- Нету боржому, - ответила женщина.
- Так что же у вас есть? - раздраженно спросил Бездомный и тут же
испугался - а ну как женщина ответит, что ничего нет.
Но женщина ответила:
- Фруктовая есть.
- Давай, давай, давай, - сказал Бездомный.
Откупорили фруктовую - и секретарь, и поэт припали к стаканам.
Фруктовая пахла одеколоном и конфетами. Друзей прошиб пот. Их затрясло. Они
оглянулись и тут же поняли, насколько истомились, пока дошли с Площади
Революции до Патриарших. Затем они стали икать. Икая, Бездомный справился о
папиросах, получил ответ, что их нет и что спичек тоже нет.
Икая, Бездомный пробурчал что-то вроде - "сволочь эта фруктовая", - и
путники вышли в аллею. Фруктовая ли помогла или зелень старых лип, но только
им стало легче. И оба они поместились на скамье лицом к застывшему зеленому
пруду. Кепку и тут Бездомный снять не догадался, и пот в тени стал высыхать
на нем.
И тут произошло второе странное обстоятельство, касающееся одного
Михаила Александровича. Во-первых, внезапно его охватила тоска. Ни с того ни
с сего. Как бы черная рука протянулась и сжала его сердце. Он оглянулся,
побледнел, не понимая в чем дело. Он вытер пот платком, подумал: "Что же это
меня тревожит? Я переутомился. Пора бы мне, в сущности говоря, в
Кисловодск..."
Не успел он это подумать, как воздух перед ним сгустился совершенно
явственно и из воздуха соткался застойный и прозрачный тип вида довольно
странного. На маленькой головке жокейская кепка, клетчатый воздушный