Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (Черновые редакции романа) -
22 >
его подгибались, тело ныло, покрытое липким потом, руки дрожали. Всякая
надежда поймать страшного незнакомца пропала. Ивану казалось, что голова его
горит от мыслей о черном коте - трамвайном пассажире, от невозможности
понять, как консультант ухитрился...........................................
Он решил броситься в воду, надеясь найти облегчение. Бормоча что-то
самому себе, шмыгая и вытирая разбитую губу, он совлек с себя одеяние и
опустился в воду. Он нашел желанное облегчение в воде. Тело его ожило,
окрепло. Но голове вода не помогла. Сумасшедшие мысли текли в ней потоком.
Когда Иванушка вышел на берег, он убедился в том, что его одежды нет.
Вместо оставленной им груды платья находились на берегу вещи, виденные им
впервые. Необыкновенно грязные полотняные кальсоны и верхняя
рубашка-ковбойка с продранным локтем. Из вещей же, еще недавно принадлежащих
Ивану, оставлена была лишь стеариновая свеча.
Иван, не особенно волнуясь, огляделся, но ответа не получил и, будучи
равнодушен к тому, во что одеваться, надел и ковбойку, и кальсоны, взял
свечу и покинул берег.
Он вышел на Остоженку и пошел к тому месту, где некогда стоял храм
Христа Спасителя. Наряд Иванушки был странен, но прохожие мало обращали на
него внимания - дело летнее.
- В Кремль, вот куда! - сказал сам себе Иванушка и, оглянувшись,
убедился, что в Москве уж наступил полный вечер, то есть очередей у
магазинов не было, огненные часы светились, все окна были раскрыты, и в них
виднелись или голые лампочки, или лампочки под оранжевыми абажурами. В
подворотнях играли на гитарах и на гармонях, и грузовики ездили с
сумасшедшей скоростью.
- В Кремль! - повторил Иванушка, с ужасом оглядываясь. Теперь его уже
пугали огни грузовиков, трамвайные звонки и зеленые вспышки светофоров.