Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (Черновые редакции романа) -
31 >
Степан Богданович хотел моргнуть глазами, но не смог опустить веки.
Произошла пауза, во время которой язык пламени лизнул изнутри голову Степы,
и только благодаря нечеловеческому усилию воли он не повалился навзничь.
Второе усилие - и Степа произнес такие слова:
- Что вам угодно?
При этом поразился: не только это был не его голос, но вообще такого
голоса Степа никогда не слышал. Слово "что" он произнес дискантом, "вам" -
басом, а "угодно" - шепотом.
Незнакомец рассмеялся, вынул золотые часы и, постукав ногтем по стеклу,
ответил:
- Двенадцать... и ровно в двенадцать вы назначили мне, Степан
Богданович, быть у вас на квартире. Вот я и здесь.
Тут Степе удалось поморгать глазами, после чего он протянул руку,
нащупал на шелковом рваном стуле возле кровати брюки и сказал:
- Извините...
И сам не понимая, как это ему удалось, надел эти брюки. Надев, он
хриплым голосом спросил незнакомца:
- Скажите, пожалуйста, как ваша фамилия? Говорить ему было трудно.
Казалось, что при произнесении каждого слова кто-то тычет ему иголкой в
мозг. Тут незнакомец улыбнулся обольстительно и сказал:
- Как, и мою фамилию забыли?
- Простите, - сказал Степа, чувствуя, что похмелье дарит его новым
симптомом, именно: полог кровати разверзся, и Степе показалось, что он сию
секунду слетит вниз головой в какую-то бездну. Но он справился с собой,
ухватившись за спинку кровати.
- Дорогой Степан Богданович, - заговорил посетитель, улыбаясь
проницательно, - никакой пирамидон вам не поможет. Ничего, кроме вреда, не
принесут и обливания холодной водой головы.
Степа даже не удивлялся больше, а только слушал, мутно глядя на
пришельца.
- Единственно, что поднимет вас в одну минуту на ноги, это две стопки
водки с легкой, но острой закуской.
Степа был хитрым человеком и, как он ни был болен, однако, сообразил,