Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (Черновые редакции романа) -
40 >
- А-а, Никанор Иванович! - дребезжащим тенором воскликнул сидящий и,
поправив разбитое пенсне на носу, приветствовал председателя насильственным
и внезапным рукопожатием.
Босой встретил приветствие хмуро:
- Я извиняюсь, на половине покойника сидеть не разрешается. Вы кто
такой будете? Как ваша фамилия?
- Фамилия моя, - радостно объявил незваный гражданин, - скажем...
Коровьев. Да, не желаете ли закусить?
- Я извиняюсь, что: коровой закусить? - заговорил, изумляясь и негодуя,
Никанор Иванович. Нужно признаться, что Никанор Иванович был по природе
немножко хамоват. - Вы что делаете в квартире, здесь?
- Да вы присаживайтесь, Никанор Иванович, - задребезжал, не смущаясь,
гражданин в треснувших стеклах. - Я, изволите видеть, переводчик и состою
при особе иностранца в этой квартире.
Существование какого-то иностранца явилось для почтенного председателя
полнейшим сюрпризом, и он потребовал объяснения. Оказалось, что господин
Воланд - иностранный артист, вчера подписавший контракт на гастроли в
"Кабаре", был любезно приглашен Степаном Богдановичем Лиходеевым на время
этих гастролей, примерно одну неделю... прожить у него в квартире, о чем еще
вчера Степан Богданович сообщил в правлении и просил прописать господина
Воланда.
- Ничего я не получал! - сказал пораженный Босой.
- А вы поройтесь в портфеле, милейший Никанор Иванович, - сладко сказал
назвавшийся Коровьевым.
Босой, в величайшем изумлении, подчинился этому предложению.
Впоследствии председатель утверждал, что он весь тот день действовал в
помрачении ума, причем ему никто не верил. И действительно, в портфеле Босой
обнаружил письмо Степы, в котором тот срочно просил прописать господина
Воланда на его площади на одну неделю.
- Все в порядочке, с почтеньицем, - сказал ласково Коровьев.
Но Босой не удовлетворился письмом и изъявил желание лично говорить с