Библиотека одного автора

46 >

мигом отделил Босого от жены.
     Тогда Босой заломил руки, и слезы покатились по его багровому лицу.
     Минут через десять примерно видели некоторые обитатели громадного  дома
на Садовой, как председатель правления в  сопровождении  двух  людей  быстро
проследовал в ворота дома и якобы шатался, как пьяный, и  будто  бы  лицо  у
него было, как у покойника.
     Что проследовал, это верно, ну а насчет лица, может  быть,  и  приврали
добрые люди.

В КАБИНЕТЕ РИМСКОГО

     В то время как  происходили  все  эти  события,  в  громадном  доме  на
Садовой, невдалеке от него, в кабинете дирекции "Кабаре" сидели и занимались
делами двое ближайших сотрудников  Степы  Лиходеева  -  финансовый  директор
"Кабаре" Римский и администратор Варенуха. В кабинете "Кабаре", похожем  как
две  капли  воды  на  всякий  другой  театральный   кабинет,   то   есть   с
разнокалиберной мягкой мебелью, с запачканным  дрянным  ковром  на  полу,  с
пачкой старых афиш, с телефоном на письменном столе, - происходило  все  то,
что происходит во всяком другом кабинете.
     Римский сидел за письменным столом  и  подписывал  какие-то  бумаги.  В
дверь часто входили: побывал бухгалтер с ведомостью, как  всякий  бухгалтер,
старый, больной, подозрительный, хмурый, в очках. Приходил дирижер в грязном
воротничке, и с дирижером Римский поругался из-за  какой-то  новой  кожи  на
барабане. Какой-то лысый и бедный человек принес скетч. Автор скетча  держал
себя униженно, а Римский обошелся с ним грубо, но скетч оставил, сказав, что
покажет его Степану Богдановичу Лиходееву. И автор ушел, кланяясь и  говоря:
"Очень хорошо... мерси..." - глядя слезящимися глазами на директора.
     Словом, все было, как обычно, кроме одного:  час  прошел,  нет  Степана
Богдановича, другой час прошел - нет его.
     Приезжали  из  РКИ,  звонили  из  Наркомпроса,   звали   на   заседание
директоров, на столе  накопилась  громаднейшая  пачка  бумаг.  Римский  стал

Следующая

46 >