Михаил Булгаков. Александр Пушкин -
47 >
Потом из дверей, выходящих в подворотню, показываются чинно жандармские
офицеры, и послышалось стройное, приятное пение "Святый Боже..."
Подворотня наполняется светом, показались первые свечки. Темно.
(КАРТИНА ДЕСЯТАЯ)
Помещение глухой почтовой станции. Огонь в русской печке, лавка, стол,
фонарь, свеча.
За окном - вьюга.
Жена смотрителя припала к окошку, что-то рассматривает. За окошком мелькнул
свет фонарей, глухо послышались голоса. Дверь раскрывается, первым входит
смотритель в шинелишке, с фонарем в руках, кланяется, пропускает вперед себя
Ракеева. Тот - в шинели, запорошен снегом, видимо, сильно иззяб.
Смотрительша кланяется.
Ракеев. Есть кто на станции?
Смотритель. Никого нету, ваше высокоблагородие, никого!
Ракеев (всматривается). Это кто?
Смотритель. Жена моя, супруга, ваше высокоблагородие.
Ракеев. Так... Через два часа дашь лошадей. Под мой возок тройку, и
под... (указывает коротким жестом в окно) пару! (Трет у огня руки.)
Смотритель. Тройку-то ведь ваш...
Ракеев. Слышал, что я сказал? Через два часа дашь лошадей!
Смотритель. Слушаю, слушаю.
Ракеев (раздельно). Никому не болтать, понял? Чтобы ни одна душа не
знала?
Смотритель. Слушаю, ваше высокоблагородие...
Ракеев (смотрительше). А ты, матушка, смотри, язык держи на привязи. Да
нечего смотреть на улицу, ничего там любопытного нет. На улицу тебе незачем
выходить!
Смотритель. Незачем, незачем... Ты у меня смотри! (Ракееву.) Чайку,
ваше высокоблагородие, не прикажете ли?
Ракеев. Нет. Я на час прилягу. Ровно через час... Часы-то есть у тебя?
Через час меня разбудишь? Если будет какой-нибудь проезжий, буди раньше. И
жандарму дашь знать.
Смотритель. Понял. Слушаю. Пожалуйте на чистую половину.