Михаил Булгаков. Сборник. Статьи, рассказы, наброски -
43 >
гаснешь! Я видел живо сибирскую тоскливую пустыню, конвой, мороз, тяжелые
удары в спину. Не отпускала боль в ногах, обремененных кандалами. О, кандалы
мои, Сибирь, когда я вас забуду? Я знаю - никогда! Уйти! Уйти и отдохнуть!
Пришел мой час болеть. Как обнимает слабость! Нет, шалят больные нервы!
Вставать! Вставать! Вставать! (Встает, хромая. Зажигает свечу над картой.)
А, вот он, здесь! И всякий раз, как я твое увижу логово, моя усталость
исчезает, я вновь живу, я вновь дышу! Товарищ, что они приехали? Зовите, я
проснулся.
Входят: Командарм, Командир конной армии и Комдив.
Здравствуйте, товарищи! Ну, какова же обстановка?
Командарм. На Перекопе армия стоит у Турецкого вала, и он нас задержал.
На западе мы овладели полуостровом Чонгарским, стоим у взорванных мостов.
Михайлов. (Комдиву). У вала стоит дивизия ваша?
Комдив. Да, моя.
Михайлов. В каком же состоянии бойцы?
Комдив. Признаться откровенно, обносились. Стоим мы, в чем пришли.
Бойцы мои разуты, у многих нет шинелей.
Михайлов. Что же, ропщут?
Комдив. Нет, жалоб мало. Ведь взять нам негде.
Михайлов. Да, нам негде взять. Да, горе, да, беда, но негде взять.
Скажите мне, что будет, если вал начнем немедля штурмовать?
Командарм. На узком пространстве, на местности ровной, без прикрытий,
огня разжечь нельзя, напиться даже негде. И опояшется Турецкий вал огнем,
начнут косить красноармейцев.
Комдив. Великие жертвы!..
Михайлов. Великие жертвы!
Командарм. Обозы не подтянем, снабженья не наладим. Начнут голодные
красноармейцы замерзать.
Михайлов. Довольно! Я понял обстановку. Штурм невозможен. Последний
враг, последний враг, ты здесь, в своей берлоге. Но штурмовать нору нельзя.
Полки республики стоят от края и до края, к преддверьям Индии пришли, и нет
нигде врага пред нами, очищена земля. Штурм невозможен. (Пауза.) Так