Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (переписанные главы) -
26 >
ковырять пачку пальцем, стараясь дознаться, настоящие это червонцы или
какие-нибудь волшебные.
- Истинный Бог, червонцы! - заорали на галерке.
- Сыграйте со мной в такую колоду! - весело попросил женский голос в
ложе.
- Авек плезир, медам, - отозвался клетчатый и крикнул:
- Прошу глядеть в потолок!
Головы поднялись, Фагот рявкнул:
- Пли!
В руке у него сверкнуло, бухнул выстрел, и тотчас из-под купола, ныряя
между нитями подтянутых трапеций, начали падать в партер белые бумажки. Они
вертелись, их разносило в стороны, забивало на галерею, откидывало и в
оркестр, и в ложи, и на сцену.
Через несколько секунд бумажки, дождь которых все густел, достигли
кресел, и немедленно зрители стали их ловить. Сперва веселье, а затем
недоумение разлилось по всему театру. Сотни рук поднялись к лампам и на
бумажках (увидели) самые праведные, самые несомненные водяные знаки. Запах
также не оставлял ни малейших сомнений: это был единственный, лучший в мире
и ни с чем не сравнимый запах только что отпечатанных денег. Слово
"червонцы! червонцы!" загудело в театре, послышался смех, вскрики "ах, ах",
зрители вскакивали, откидывали спинки, ползали в проходах.
Эффект, вызванный фокусом белой магии, был ни с чем не сравним. На
лицах милиции в проходах выразилось смятение, из кулис без церемоний стали
высовываться артисты. На галерее вдруг послышался голос: "Да ты не толкайся!
Я тебя сам так толкну!" и грянула плюха, произошла возня, видно было, как
кого-то повлекли с галереи. На лицо Чембукчи было страшно глянуть. Он
круглыми глазами глядел то на вертящиеся бумажки, то на замаскированного
артиста в кресле, то старался диким взором поймать за кулисами Римского, то
в ложе взгляд Аркадия Аполлоновича.
Трое молодых людей из партера, плечистые, в так называемых пуловерах
под пиджаками, нахватав падающих денег, вдруг бесшумно смылись из партера,