Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (переписанные главы) -
28 >
театра, сорвал голову Чембукчи с пухлой шеи.
Две с половиной тысячи человек, как один, вскрикнули. Песня про самовар
и Машу прекратилась.
Безглавое тело нелепо загребло ногами и село на пол. Кровь потоками
побежала по засаленному фраку.
Кот передал голову Фаготу, тот за волосы поднял ее и показал публике, и
голова вдруг плаксиво на весь театр крикнула:
- Доктора!
В партере послышались истерические крики женщин, а на галерке грянул
хохот.
- Ты будешь нести околесину в другой раз? - сурово спросил клетчатый.
- Не буду, - ответила, плача, голова.
- Ради Христа, не мучьте его! - вдруг на весь театр прозвучал женский
голос в партере, и видно было, как замаскированный повернул в сторону голоса
лицо.
- Так что же, граждане, простить, что ли, его? - спросил клетчатый у
публики.
- Простить! Простить! - раздались вначале отдельные и преимущественно
женские голоса, а затем они слились в дружный хор вместе с мужскими.
- Что же, все в порядке, - тихо, сквозь зубы, проговорил
замаскированный, - алчны, как и прежде, но милосердие не вытравлено вовсе уж
из их сердец. И то хорошо.
И громко сказал:
- Наденьте голову!
Кот с клетчатым во мгновенье ока нахлобучили голову на окровавленную
шею, и голова эта, к общему потрясению, прочно и крепко села на место, как
будто никогда и не отлучалась. Клетчатый мгновенно нахватал из воздуха
червонцев, сунул их в руку бессмысленно улыбавшемуся Чембукчи, подпихнул его
в спину и со словами:
- Катитесь отсюда, без вас веселей! - выпроводил его со сцены.
Чембукчи, все так же безумно улыбаясь, дошел только до пожарного поста
и возле него упал в обморок.
К нему кинулись, в том числе Римский, лицо которого было буквально
страшно.
Пока окружавшие Чембукчи смотрели, как растерянный доктор совал в нос
бедному конферансье склянку с нашатырным спиртом, клетчатый Фагот отпорол