Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (переписанные главы) -
3 >
неприятнейших вопросов, вроде такого, например, что не болел ли Иван
сифилисом. Иван ответил мрачно "нет" и далее отвечал "да" и "нет", подвергся
осмотру и какому-то впрыскиванию и решил дожидаться кого-нибудь главного.
Главного он дождался после завтрака в своей комнате. Иван выпил чаю,
без аппетита съел два яйца всмятку.
После этого дверь в его комнату открылась и вошло очень много народу в
белых балахонах. Впереди шел, как предводитель, бритый, как актер, человек
лет сорока с лишним, с приятными темными глазами и вежливыми манерами.
- Доктор Стравинский, - приветливо сказал бритый, усаживаясь в креслице
с колесиками у постели Ивана.
- Вот, профессор, - негромко сказал один из мужчин в белом и подал
Иванушкин лист. "Кругом успели исписать", - подумал Иван хмуро.
Тут Стравинский перекинулся несколькими загадочными словами со своими
помощниками, причем слух Ивана, не знавшего никакого языка, кроме родного,
поразило одно слово, и это слово было "фурибунда". Иван изменился в лице,
что-то стукнуло ему в голову и вспомнились вдруг закат на Патриарших и
беспокойные вороны.
Стравинский, сколько можно было понять, поставил себе за правило
соглашаться со всем, что ему говорили, и все одобрять. По крайней мере, что
бы ему ни говорили, он на все со светлым выражением лица отвечал: "Славно!
Славно!"
Когда ординаторы перестали бормотать, Стравинский обратился к Ивану:
- Вы - поэт?
- Поэт, - мрачно ответил Иван и вдруг почувствовал необыкновенное
отвращение к поэзии и самые стихи свои, которые еще недавно ему очень
нравились, вспомнил с неудовольствием. В свою очередь, он спросил
Стравинского:
- Вы - профессор?
Стравинский вежливо наклонил голову.
- Вы здесь главный?
Стравинский и на это поклонился, а ординаторы улыбнулись.
- Мне с вами нужно поговорить.