Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (переписанные главы) -
37 >
Ешуа узнал его и вздрогнул, и вопросительно поглядел. Тогда Левия осенила
великая мысль, и он сделал Ешуа знак, радостный и успокоительный, такой, что
Ешуа поразился.
Левий бросился бежать изо всех сил в сторону, добежал до первой
лавчонки и, прежде чем кто-нибудь опомнился, на глазах у всех схватил с
прилавка мясной нож и, не слушая криков, скрылся.
Замысел Левия был прост. Ничего не стоило прорваться сквозь редкую цепь
идущего конвоя, подскочить к Ешуа и ударить его ножом в грудь, затем ударить
себя в грудь. Молясь в быстром беге и задыхаясь, Левий бежал в зное по
дороге, догоняя процессию, и опоздал. Он добежал до холма, когда сомкнулась
цепь.
В шестом часу мучения Левия достигли такой степени, что он поднялся на
ноги, бросил на землю бесполезный украденный нож, бросил деревянную флягу,
раздавил ее ногой и, простерши руки к небу, стал проклинать себя.
Он проклинал себя, выкликая бессмысленные слова, рычал и плевался,
проклинал своих родителей, породивших глупца, не догадавшегося захватить с
собою нож, а более всего проклинал себя адскими клятвами за бесполезный,
обнадеживший Ешуа знак.
Видя, что клятвы его не действуют, он, зажмурившись, уперся в небо и
потребовал у Бога немедленного чуда, чтобы тотчас же он послал Ешуа смерть.
Открыв глаза, он глянул и увидел, что на холме все без изменений и
по-прежнему ходит, сверкая, не поддающийся зною кентурион.
Тогда Левий закричал:
- Проклинаю Бога! - и поднял с земли нож. Но он не успел ударить
себя.
Он оглянулся в последний раз и увидел, что все изменилось вокруг.
Исчезло солнце, потемнело сразу, пробежал ветер, шевельнув чахлую
растительность меж камней, и, как показалось Левию, ветром гонимый римский
офицер поднялся между расступившихся солдат на вершину холма.
Левий нож сунул под таллиф и, оскалившись, стал смотреть вверх. Там,