Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (переписанные главы) -
38 >
наверху, прискакавший был встречен Крысобоем. Прискакавший что-то шепнул
Крысобою, тот удивился, сказал тихо: "Слушаю..." Солдаты вдруг ожили,
зашевелились.
Крысобой же двинулся к крестам. С крайнего доносилась тихая хриплая
песня. Пригвожденный к нему к концу четвертого часа сошел от мух с ума и пел
что-то про виноград, но головой, закрытой чалмой, изредка покачивал, и мухи
тогда вяло поднимались с его лица и опять возвращались.
Распятый на следующем кресте качал чаще и сильней вправо, так, чтобы
ударять ухом по плечу, и чалма его размоталась.
На третьем кресте шевеления не было. Прокачав около двух часов
головой,
Ешуа ослабел и впал в забытье. Мухи поэтому настолько облепили его, что лицо
его исчезло в черной шевелящейся маске. Жирные слепни сидели и под мышками у
него, и в паху.
Кентурион подошел к ведру, взял у легионера губку, обмакнул ее, посадил
на конец копья и, придвинувшись к Ешуа, так что голова его пришлась на
уровне живота, копьем взмахнул. Мухи снялись с гудением, и открылось лицо
Ешуа, совершенно заплывшее и неузнаваемое.
- Га-Ноцри! - сказал кентурион.
Ешуа с трудом разлепил веки, и на кентуриона глянули совсем разбойничьи
глаза.
- Га-Ноцри! - важно повторил кентурион.
- А? - сказал хрипло Га-Ноцри.
- Пей! - сказал кентурион и поднес губку к губам Га-Ноцри.
Тот жадно укусил губку и долго сосал ее, потом отвел губы и спросил:
- Ты зачем подошел? А?
- Славь великодушного Кесаря, - звучно сказал кентурион, и тут ветер
поднял в глаза Га-Ноцри тучу красноватой пыли.
Когда вихрь пролетел, кентурион приподнял копье и тихонько кольнул Ешуа
по мышку с левой стороны.
Тут же висящий рядом беспокойно дернул головой и прокричал:
- Несправедливость! Я такой же разбойник, как и он! Убей и меня!
Кентурион отозвался сурово:
- Молчи на кресте!
И висящий испуганно смолк. Ешуа повернул голову в сторону висящего