Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (переписанные главы) -
60 >
Оказалось, что в перерыве, предназначенном по закону для завтрака,
заведующий учреждением явился в столовую как раз в тот момент, когда все
служащие доедали питательную и вкусную свинину с бобами.
Заведующий, по словам озлобленной девицы, сиял как солнце и вел под
руку какого-то "сукина сына, неизвестно откуда взявшегося" (так том но
выразилась девица), тощего в паршивых брючках и в разбитом пенсне.
Дело в том, что устройство кружков было манией заведующего. В течение
полугода он организовал шахматно-шашечный кружок, кружок пинг-понга,
любителей классической литературы, духовой музыки (последний быстро
распался, так как проворовался кассир, игравший на валторне) и к июню
угрожал организовать кружок гребли на пресных водах и альпинистов. Коротко
говоря, заведующий ввел под руку Коровьева и отрекомендовал его всем
любителям бобов как товарища-специалиста по созданию хоровых кружков. Лица
будущих альпинистов стали мрачны. Но заведующий призвал всех к бодрости, а
Коровьев тут же и пошутил, и поострил, и клятвенно заверил, что времени
пение берет самую малость: "На ходу! на ходу! - трещал Коровьев, - но
удовольствия и пользы три вагона". И тут "этот подхалим Косарчук" (выражение
девицы) первый вскочил и восторженно заявил, что записывается. Тут все
увидели, что пения не миновать, и, как один, записались. Петь решили, так
как все остальное время было занято пинг-понгом и шашками, в этом самом для
завтрака перерыве.
Заведующий, чтобы подать пример, объявил, что у него тенор, и далее все
пошло как сон скверный (девица так говорила). Коровьев проорал
"до-ми-соль-до", самых застенчивых извлек из-за шкафов, за которые они
прятались в надежде отлынуть, Косарчуку сказал, что у того абсолютный слух,
заныл, попросил уважить старого регента-певуна грянуть "Славное море",