Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (переписанные главы) -
61 >
камертоном стучал по пальцу.
Было 12. Грянули. И славно грянули, Коровьев действительно понимал
дело. Первый куплет допели в столовой до конца, после чего Коровьев исчез.
Недоумение, Пауза. Радость. Но ненадолго. Как-то сами собой двинули
второй куплет, Косарчук повел высоким хрустальным тенором. Хотели
остановиться - не тут-то было. Пауза. Полился третий куплет. Поняли, что
беда. Заведующий стал бледен, как скатерть в столовой.
Через час был скандал, неслыханный, страшный, всемосковский скандал.
К трем часам занятия были остановлены милицией. Врачи сделать ничего не
могли. Захаров был уже на улице, когда к особняку подъехали три грузовых
платформы.
Милиция распорядилась очень хорошо: весь состав учреждения -
восемьдесят семь человек - разбили на три партии и на этих трех грузовиках и
увезли. Способ был умный, простой и наименее соблазнительный.
Лишь только первый грузовик, качнувшись, выехал за ворота, улицы
огласились пением про славное море, и никому из прохожих и в голову не
пришло, куда везут распевшихся служащих из отдела смет и распределения. Но,
конечно, не трудно догадаться, что все три хора приехали как раз в то
здание, которым руководил профессор Стравинский.
Появление такой большой партии больных вызвало смятение. Стравинский
начал, кажется, с того, что всем приехавшим были даны большие дозы
снотворного. А дальнейшая судьба несчастных жертв Коровьева москвичам
неизвестна. Что касается Захарова, то он все-таки добился неприятности. Он
добрался со своим портфелем до главного коллектора зрелищ облегченного типа,
написал по форме приходный ордер и вывалил кассиру все пачки денег, которые
привез в портфеле.
Лишь только кассир макнул пальцы в алюминиевую тарелочку, в которой
плавала губка, обнаружилось, что пачки состоят частью из резаной газетной