Библиотека одного автора

13 >

что: головастики расползлись из кабинета  по всему институту, в террариях  и
просто  на полу,  во всех закоулках  завывали  зычные  хоры, как на  болоте.
Панкрат, и так боявшийся Персикова как огня, теперь испытывал по отношению к
нему одно чувство: мертвенный ужас. Через неделю и  сам ученый почувствовал,
что шалеет.  Институт  наполнился запахом эфира и цианистого калия,  которым
чуть-чуть не  отравился  Панкрат,  не  вовремя  снявший  маску.  Разросшееся
поколение, наконец, удалось перебить ядами, кабинеты проветрить.
     Иванову Персиков сказал так:
     -  Вы знаете, Петр  Степанович, действие луча на дейтероплазму и вообще
на яйцеклетку изумительно.
     Иванов, холодный и  сдержанный джентльмен, перебил профессора необычным
тоном:
     -  Владимир  Ипатьевич,  что  же  вы  толкуете  о  мелких  деталях,  об
дейтероплазме.  Будем  говорить  прямо:  вы  открыли  что-то  неслыханное, -
видимо,  с  большой потугой, но  все  же  Иванов выдавил из  себя  слова:  -
профессор Персиков, вы открыли луч жизни!
     Слабая краска показалась на бледных, небритых скулах Персикова.
     - Ну-ну-ну, - пробормотал он.
     - Вы, - продолжал Иванов, - вы приобретете такое имя... У меня кружится
голова.  Вы  понимаете, - продолжал он страстно, - Владимир Ипатьевич, герои
Уэллса по сравнению с вами  просто вздор...  А я-то думал, что это сказки...
Вы помните его "Пищу богов"?
     - А, это роман, - ответил Персиков.
     - Ну да, господи, известный же!..
     - Я забыл его, - ответил Персиков, - помню, читал, но забыл.
     - Как же вы не  помните, да вы гляньте,  - Иванов  за ножку  поднял  со
стеклянного стола  невероятных размеров мертвую  лягушку с распухшим брюхом.
На  морде  ее  даже после смерти было  злобное  выражение,  -  ведь  это  же
чудовищно!


Глава 4. Попадья Дроздова

     Бог  знает  почему,   Иванов  ли  тут  был  виноват,  или  потому,  что

Следующая

13 >