Михаил Булгаков. Роковые яйца -
17 >
исчеркал еще одну страницу.
- Правда ли, что это вызовет мировой переворот в животноводстве?
- Что это за газетный вопрос, - завыл Персиков, - и вообще, я не даю
вам разрешения писать чепуху. Я вижу по вашему лицу, что вы пишете какую-то
мерзость!
- Вашу фотографическую карточку, профессор, убедительнейше прошу, -
молвил молодой человек и захлопнул блокнот.
- Что? Мою карточку? Это в ваши журнальчики? Вместе с этой чертовщиной,
которую вы там пишете. Нет, нет, нет... И я занят... попрошу вас!..
- Хотя бы старую. И мы вам ее вернем моментально.
- Панкрат! - закричал профессор в бешенстве.
- Честь имею кланяться, - сказал молодой человек и пропал.
Вместо Панкрата послышалось за дверью странное мерное скрипенье машины,
кованое постукивание в пол, и в кабинете появился необычайной толщины
человек, одетый в блузу и штаны, сшитые из одеяльного драпа. Левая его,
механическая, нога щелкала и громыхала, а в руках он держал портфель. Его
бритое круглое лицо, налитое желтоватым студнем, являло приветливую улыбку.
Он по-военному поклонился профессору и выпрямился, отчего его нога пружинно
щелкнула. Персиков онемел.
- Господин профессор, - начал незнакомец приятным сиповатым голосом, -
простите простого смертного, нарушившего ваше уединение.
- Вы репортер? - спросил Персиков. - Панкрат!!
- Никак нет, господин профессор, - ответил толстяк, - позвольте
представиться - капитан дальнего плавания и сотрудник газеты "Вестник
промышленности" при совете народных комиссаров.
- Панкрат!! - истерически закричал Персиков, и тотчас в углу выкинул
красный сигнал и мягко прозвенел телефон. - Панкрат! - повторил профессор. -
Я слушаю.
- Ферцайен зи битте, герр профессор, - захрипел телефон по-немецки, -
дас их штёре. Их бин митарбейтер дес Берлинер тагеблатс*...
- Панкрат, - закричал в трубку профессор, - бин моменталь зер бешефтигт