Михаил Булгаков. Роковые яйца -
21 >
замечательное куроводство. Лишь только вдовьины дела пошли в гору, вдову
обложили таким налогом, что куроводство чуть-чуть не прекратилось, кабы не
добрые люди. Они надоумили вдову подать местным властям заявление о том, что
она, вдова, основывает трудовую куроводную артель. В состав артели вошла
сама Дроздова, верная прислуга ее Матрена и вдовьина глухая племянница.
Налог с вдовы сняли, и куроводство ее процвело настолько, что к 28-му году у
вдовы на пыльном дворике, окаймленном куриными домишками, ходило до 250 кур,
в числе которых были даже кохинхинки. Вдовьины яйца каждое воскресенье
появлялись на Стекловском рынке, вдовьиными яйцами торговали в Тамбове, а
бывало, что они показывались и в стеклянных витринах магазина бывшего "Сыр и
масло Чичкина в Москве".
И вот, семнадцатая по счету с утра брамапутра, любимая хохлатка, ходила
по двору и ее рвало. "Эр... рр... урл... урл го-го-го", - выделывала
хохлатка и закатывала грустные глаза на солнце так, как будто видела его в
последний раз. Перед носом курицы на корточках плясал член артели Матрешка с
чашкой воды.
- Хохлаточка, миленькая... Цып-цып-цып... Испей водицы, - умоляла
Матрешка и гонялась за клювом хохлатки с чашкой, но хохлатка пить не желала.
Она широко раскрывала клюв, задирала голову кверху. Затем ее начинало рвать
кровью.
- Господисусе! - вскричала гостья, хлопнув себя по бедрам. - Это что ж
такое делается? Одна резаная кровь. Никогда не видала, с места не сойти,
чтобы курица, как человек, маялась животом.
Это и были последние напутственные слова бедной хохлатке. Она вдруг
кувыркнулась на бок, беспомощно потыкала клювом в пыль и завела глаза. Потом
повернулась на спину, обе ноги задрала кверху и осталась неподвижной. Басом
заплакала Матрешка, расплескав чашку, и сама попадья - председатель артели,
а гостья наклонилась к ее уху и зашептала: