Михаил Булгаков. Роковые яйца -
37 >
заканчивающийся словами: "Не зарьтесь, господин Юз, на наши яйца, - у вас
есть свои!".
Профессор Персиков совершенно измучился и заработался в последние три
недели. Куриные события выбили его из колеи и навалили на него двойную
тяжесть. Целыми вечерами ему приходилось работать в заседании куриных
комиссий и время от времени выносить длинные беседы то с Альфредом Бронским,
то с механическим толстяком. Пришлось вместе с профессором Португаловым и
приват-доцентом Ивановым и Борнгартом анатомировать и микроскопировать кур в
поисках бациллы чумы и даже в течении трех вечеров на скорую руку написать
брошюру: "Об изменениях печени у кур при чуме".
Работал Персиков без особого жара в куриной области, да оно и понятно,
- вся его голова была полна другим - основным и важным - тем, от чего его
оторвала куриная катастрофа, т. е. от красного луча. Расстраивая здоровье,
урывая часы у сна и еды, порою не возвращаясь на Пречистенку, а засыпая на
клеенчатом диване в кабинете института, Персиков ночи напролет возился у
камеры и микроскопа.
К концу июля гонка несколько стихла. Дела переименованной комиссии
вошли в нормальное русло, и Персиков вернулся к нарушенной работе.
Микроскопы были заряжены новыми препаратами, в камере под лучом зрела со
сказочной быстротой рыбья и лягушачья икра. Из Кенигсберга на аэроплане
привезли специально заказанные стекла, и в последних числах июля, под
наблюдением Иванова, механики соорудили две новых больших камеры, в которых
луч достигал у основания ширины папиросной коробки, а в раструбе - целого
метра. Персиков радостно потер руки и начал готовиться к каким-то
таинственным и сложным опытам. Прежде всего, он по телефону сговорился с
народным комиссаром просвещения, и трубка наквакала ему самое любезное и
всяческое содействие, а затем Персиков по телефону же вызвал товарища