Михаил Булгаков. Роковые яйца -
50 >
половина бездонная тьма. В пятнах луны можно было свободно читать
"Известия", за исключением шахматного отдела, набранного мелкой нонпарелью.
Но в такие ночи никто "Известия", понятное дело, не читал... Дуня-уборщица
оказалась в роще за совхозом и там же оказался, вследствие совпадения,
рыжеусый шофер потрепанного совхозовского грузовичка. Что они там делали -
неизвестно. Приютились они в непрочной тени вяза, прямо на разостланном
пальто шофера. В кухне горела лампочка, там ужинали два огородника, а мадам
Рокк в белом капоте сидела на колонной веранде и мечтала, глядя на
красавицу-луну.
В 10 часов вечера, когда замолкли звуки в деревне Концовке,
расположенной за совхозом, идиллический пейзаж огласился прелестными нежными
звуками флейты. Выразить немыслимо, до чего они были уместны над рощами и
бывшими колоннами шереметевского дворца. Хрупкая трель из "Пиковой дамы"
смешала в дуэте свой голос с голосом страстной Полины и унеслась в лунную
высь, как видение старого и все-таки бесконечно милого, до слез
очаровывающего режима.
- Угасают... Угасают... -
свистала, переливая и вздыхая, флейта.
Замерли рощи, и Дуня, гибельная, как лесная русалка, слушала, приложив
щеку к жесткой, рыжей и мужественной щеке шофера.
- А хорошо дудит, сукин сын, - сказал шофер, обнимая Дуню за талию
мужественной рукой.
Игра на флейте сам заведующий совхозом Александр Семенович Рокк, и
играл, нужно отдать ему справедливость, превосходно. Дело в том, что некогда
флейта была специальностью Александра Семеновича. Вплоть до 1917 года он
служил в известном концертном ансамбле маэстро Петухова, ежевечерно
оглашавшем стройными звуками фойе уютного кинематографа "Волшебные грезы" в
городе Екатеринославле. Но великий 1917 год, переломивший карьеру многих
людей, и Александра Семеновича повел по новым путям. Он покинул "Волшебные