Михаил Булгаков. Роковые яйца -
53 >
перед грозой. Но никакой грозы и в помине не было. Разговоры в совхозе
приняли странный и двусмысленный для Александра Семеновича оттенок и в
особенности потому, что со слов дяди, по прозвищу Козий Зоб, известного
смутьяна и мудреца из Концовки, стало известно, что якобы все птицы
собрались в косяки и на рассвете убрались куда-то из Шереметева вон, на
север, что было просто глупо. Александр Семенович очень расстроился и целый
день потратил на то, чтобы созвониться с городом Грачевкой. Оттуда обещали
Александру Семеновичу прислать дня через два ораторов на две темы -
международное положение и вопрос о Доброкуре.
Вечер тоже был не без сюрпризов. Если утром умолкли рощи, показав
вполне ясно, как подозрительно-неприятна тишина деревьев, если в полдень
убрались куда-то воробьи с совхозного двора, то к вечеру умолк пруд в
Шереметевке. Это было поистине изумительно, ибо всем в окрестностях на сорок
верст было превосходно известно знаменитое стрекотание шереметевских
лягушек. А теперь они словно вымерли. С пруда не доносилось ни одного
голоса, и беззвучно стояла осока. Нужно признаться, что Александр Семенович
окончательно расстроился. Об этих происшествиях начали толковать и толковали
самым неприятным образом, т.е. за спиной Александра Семеновича.
- Действительно, это странно, - сказал за обедом Александр Семенович
жене, - я не могу понять, зачем этим птицам понадобилось улетать?
- Откуда я знаю? - ответила Маня. - Может быть, от твоего луча?
- Ну ты, Маня, обыкновеннейшая дура, - ответил Александр Семенович,
бросив ложку, - ты - как мужики. При чем здесь луч?
- А я не знаю. Оставь меня в покое.
Вечером произошел третий сюрприз - опять взвыли собаки в Концовке, и
ведь как! Над лунными полями стоял непрерывный стон, злобные тоскливые
стенания.
Вознаградил себя Александр Семенович еще сюрпризом, но уже приятным, а