Михаил Булгаков. Роковые яйца -
56 >
колен. Александр Семенович совершенно захлопотался и только во втором часу
пообедал. После обеда он поспал часок в прохладной тени на бывшей оттоманке
Шереметева, напился совхозовского сухарного кваса, сходил в оранжерею и
убедился, что теперь там все в полном порядке. Старик сторож лежал животом
на рогоже и, мигая, смотрел в контрольное стекло первой камеры. Охранитель
бодрствовал, не уходя от дверей.
Но были и новости: яйца в третьей камере, заряженные позже всех, начали
как-то причмокивать и цокать, как будто внутри них кто-то всхлипывал.
- Ух, зреют, - сказал Александр Семенович, - вот это зреют, теперь
вижу. Видал? - отнесся он к сторожу...
- Да, дело замечательное, - ответил тот, качая головой и совершенно
двусмысленным тоном.
Александр Семенович посидел немного у камер, но при нем никто не
вылупился, он поднялся с корточек, размялся и заявил, что из усадьбы никуда
не уходит, а только пойдет на пруд выкупаться и чтобы его, в случае чего,
немедленно вызвали. Он сбегал во дворец в спальню, где стояли две узких
пружинных кровати со скомканным бельем, и на полу была навалена груда
зеленых яблок и горы проса, приготовленного для будущих выводков, вооружился
мохнатым полотенцем, а подумав, захватил с собой флейту, с тем, чтобы на
досуге поиграть над водной гладью. Он бодро выбежал из дворца, пересек двор
совхоза и по ивовой аллейке направился к пруду. Бодро шел Рокк, помахивая
полотенцем и держа флейту под мышкой. Небо изливало зной сквозь ивы, и тело
ныло и просилось в воду. На правой руке у Рокка началась заросль лопухов, в
которую он, проходя, плюнул. И тотчас в глубине разлапистой путаницы
послышалось шуршание, как будто кто-то поволок бревно. Почувствовав
мимолетное неприятное сосание в сердце, Александр Семенович повернул голову
к заросли и посмотрел с удивлением. Пруд уже два дня не отзывался никакими